Очень старый рассказ по мотивам скандинавских мифов. Он основан на некоторых вещах, которые упоминаются в Эддах и прочих первоисточниках. Первое: в «Локасенне» Локи и Один упрекают друг друга в женовидности; Локи припоминает Одину, что тот в женских одеждах и с бубном занимался магией на острове Самсей, а Один в ответ говорит, что Локи 7 лет пробыл в обличии женщины, вскармливая грудью детей и доя коров. Второе: известно (не помню, откуда), что Локи забеременел, съев найденное им сердце великанши. От рожденного им ребенка произошли все ведьмы. Третье: ваны (в том числе Фрейя) занимались своим особым видом магии — сейдом. Про попытки Одина заниматься женской магией см. выше, а Локи у Фрейи брал магическое оперенье сокола, чтобы превращаться в птицу. Я попыталась связать все эти факты между собой, и вот что из этого вышло.
Кто же знал, что великанша ушла жить в лес специально, чтобы избавиться от общества ненавистных ей мужчин?
Локи-то полагал, что, проторчав в забытой не только богами, но даже и дикими зверями глуши, она будет рада компании симпатичного мужчины в полном расцвете сил, но ошибся.
Великанша ни только не набросилась на него с распростертыми объятиями, но наоборот, стоило ему сказать ей какой-то двусмысленный комплимент, как она, вереща от злости, превратилась в волчицу и бросилась в атаку. Локи еле успел увернуться.
Это было особенно обидно, так как он даже не собирался сильно к ней приставать — комплименты были отвешены просто так, для порядка. В конце концов, великанша совсем не была красавицей — ее огромная мужеподобная фигура вряд ли возбудила бы желание у кого-нибудь, кроме ее сородича (желательно, ослепшего). Он действительно хотел с ней просто поговорить — она была единственным известным ему существом в Утгарде, которому удалось овладеть магией сейда. О сейде Локи знал мало, и это его раздражало — он привык знать все и обо всем.
Говорили так же, что великаншу учила Фрейя, одна богиня из ванов, и это делало ее вдвойне интересной — с ванами Локи давно хотел познакомиться, но те долго и нудно воевали с асами, а в военные конфликты встревать у него не было никакого желания (тем более, что и с асами Локи планировал рано или поздно пообщаться). Правда, ходили слухи, что ваны и асы обменялись заложниками и заключили перемирие, но пока этого никто подтвердить не смог.
Локи едва успел прошептать заклинание и превратиться в бурого медведя, как великанша атаковала снова. Но теперь перевес был на его стороне и, мстительно зарычав, Локи двинулся на агрессоршу. Волчица разочарованно взвыла и перекинулась в белого медведя, раза в два превосходившего его по размерам.
Локи выругался по-медвежьи, и превратился в синицу.
Птичка метнулась ввысь, но за ней тут же стрелой взлетел сокол.
Локи эта игра начинала надоедать. В конце концов, он был богом, а она — простой великаншей, и то, что она вынудила его отступать, ему совсем не понравилось. Но драться, чтобы доказать свое превосходство, ему тоже не хотелось — глупость какая-то, драться с неотесанной лесной женщиной!
Стратегию нужно было менять; Локи и раньше участвовал в подобных поединках с превращениями (когда у него было подходящее настроение) и знал, что действо может тянуться до бесконечности. Конечно, умения ведьмы внушали уважение, но с фарсом пора было заканчивать.
Ведьме необходимо было показать, с кем она имеет дело — кажется, она до сих пор не поняла, что гоняется не за простым магом, а за существом высшего порядка.
Поэтому Локи резко спикировал вниз и, коснувшись земли, вернул себе человеческий облик. Затем он взмахнул рукой, и на пути великанши встала стена огня. К сожалению, ведьма не ожидала такого поворота событий и поэтому не успела затормозить — она с размаху влетела в пламя, и все вокруг заполнил пронзительный птичий крик.
Локи грязно выругался (на этот раз по-гномьи) и мгновенно потушил огонь, но было уже поздно — на обгоревшей траве черный и обуглившийся труп сокола бился в последних судорогах, возвращая себе истинную форму. Секунду спустя на земле лежала мертвая и очень обгоревшая йотунша.
— Кто бы мог подумать, что ведьмы так хорошо горят, — пробормотал Локи, подходя поближе и оглядывая теперь уже человеческий труп.
Затем он задумался. Уходить так, оставив наполовину сожженное тело валяться на земле, не хотелось, поэтому Локи снова прочитал заклинание огня, и пламя поднялось во второй раз.
Колдунья была достойным (хотя и чертовски глупым) противником, и вполне заслужила погребальный костер. Магический огонь сжигал быстро и яростно и, через несколько минут, перед Локи осталась только кучка пепла и обугленных костей. Он погасил пламя и собирался было уйти, когда в золе что-то зашевелилось.
Локи удивленно приподнял бровь и склонился над останками — между черными обломками ребер пульсировал красноватый, покрытый угольками предмет, в котором бог с удивлением опознал ведьмино сердце.
— Интересно, — Локи присел на корточки и, взяв валявшуюся рядом палочку, осторожно ткнул ей в трепыхающийся орган. Сердце забилось чуть быстрее, а потом снова вернулось к прежнему спокойному ритму.
Локи нахмурился; с таким явлением он еще не сталкивался — насколько он знал, когда великаны умирали, они умирали окончательно и бесповоротно; их тело после смерти двигаться не могло. Сердце ведьмы вело себя очень и очень эксцентрично. Возможно, это занятия сейдом дали такие странные побочные эффекты, или, ведьма сама наложила на себя какое-то заклинание, которое привело к неожиданным последствиям. Локи провел над сердцем рукой, шепча тайные слова, но никаких следов магии не обнаружил.
Правда, теперь у него заурчало в желудке — он с утра ничего не ел, и вид жареного мяса начал вызывать у него слюноотделение.
