Сердце Ведьмы полностью

Однажды, когда колдунья шила новую пару чулок для Хель, дочь вбежала в пещеру, безутешно рыдая. Когда Ангербода, наконец, смогла добиться от неё хоть каких-то объяснений, то девочка всхлип- нула:

– Они едят моих коз, мама! Едят моих коз!

– Кто ест твоих коз, Хель?

Малышка посмотрела мать так, словно её голова только что отвалилась и покатилась в сторону.

– Мои братья!

К тому времени, как Ангербода с дочерью вышли из пещеры, три козы были съедены, а остальные разбежались по предгорьям и затерялись среди сучковатых деревьев Железного Леса. Ведьма сомневалась, что они вернутся.

Она посмотрела на Фенрира и Ёрмунганда. Первый обгладывал мясо с кости ноги, а второй пытался заглотить последний крупный кусок козлятины. Хель шмыгнула носом и вцепилась в платье матери. Ангербода опустилась на колени и обняла её, затем снова посмотрела на сыновей.

– Зачем вы это сделали?

– Потому что скоро зима, дичи не хватает, и мы голодны, – произнёс Фенрир, невинно, как ребёнок. Но в его тоне слышалась насмешка. – Мы загоним остальных позже для тебя, мама.

– Эти козы не предназначались в пищу, – холодно ответила Ангербода. – Они были любимыми питомцами вашей сестры, и мы получали от них молоко.

– Ты и раньше их забивала, – заметил Фенрир. – Почему нам нельзя?

Женщина сжала кулаки и заставила себя успокоиться. Она привыкла к таким дерзким ответам Хель, но теперь и средний ребёнок всё чаще разговаривал с ней в подобном тоне.

– Мы разделываем их понемногу. Я понимаю, что вы быстро растёте и испытываете голод, но разве вы не можете охотиться в лесу, как всегда?

Фенрир выплюнул кость к её ногам и встал. Его глаза находились на уровне её подбородка, когда она стояла, но, поскольку Ангербода всё ещё сидела рядом с Хель, он угрожающе уставился на неё сверху вниз своей короткой мордой. У него по-прежнему был вид щенка-переростка.

– В этих лесах почти нет дичи, – произнёс он, а Ёрмунганд зашипел в знак согласия и снова сжал челюсти. – Здесь нет ничего, кроме нас и нескольких кроликов, а границы твоего заклинания…

– Я их расширила, о чём вы прекрасно знаете. Это не оправдание, – сказала она, вставая. Хель зарылась лицом в платье матери, а Ангербода погладила её по волосам, не сводя глаз с сыновей. – И Скади не раз предлагала привезти вам более крупную дичь в дополнение к тому, что водится в лесу. Для вас всегда найдётся больше еды. Нужно только спросить.

Фенрир ничего не ответил. Он просто протиснулся мимо матери и сестры обратно в пещеру, Ёрмунганд скользнул за ним. Хель посмотрела на неё с ничего не выражающим, безнадёжным выражением лица, и ведьма крепко обняла её и повела внутрь.

После той расправы над козами её сыновья наконец ощутили какие-то братские узы: в ту ночь Ёрмунганд и Фенрир спали у очага вместе. Несмотря на то, что кровать становилась слишком маленькой для всех них, Ангербода по-прежнему не любила, когда мальчики ложились на полу. А Хель, казалось, наоборот, обрадовалась отсутствию братьев и во сне прижимала к себе мать и фигурку волка.

И когда колдунья наконец заснула, ей приснился самый страшный кошмар из всех возможных.

На совете богов царил хаос, но на этот раз Локи не хотел принимать в этом участия. Его жена стояла с решительным видом в центре залы перед всеми асами и рассказывала о том, что произошло той ночью у ручья. Мужчина же прислонился к стене в стороне и скрестил руки на груди. На лицо его падала тень.

Локи понимал, что это его вина, что она в конце концов отправилась к богам. Он умолял её держать рот на замке. После их встречи с Ангербодой Локи изо всех сил старался вести себя как образцовый муж, чтобы успокоить Сигюн. Он остался в Асгарде. Он проводил с ней ночи, потакал любым капризам, играл с их сыновьями. Ему казалось, что будет достаточно легко заставить её промолчать. Он всегда думал, что она любит его так сильно, что простит ему что угодно.

Он ошибался.