– Я объяснила, как это сделать, однако твои амбиции настолько затопили твоё сознание, что последовать моему совету ты не желаешь. Ты упрямо хочешь принять собственное решение, и тебе плевать, какие будут последствия. Что ж, право твоё. Больше уговаривать не стану. Ты тут хозяин, что хочешь, то и делай.
– Ты не представляешь, как я её сейчас ненавижу… Собственными руками наизнанку вывернуть хочется… Такую тварь рядом пригрел.
– Успокойся! Приставленные к ней тобою опекуны уже вдосталь поизмывались над ней, и сложившаяся ситуация не более чем следствие их поведения.
– Не ври! Она начала дерзить и всех проклинать, пока ещё никто над ней не измывался, и жила она, не зная ни в чём отказа. Она в душе неблагодарная, подлая тварь, и то, что случилось, не более чем кара небесная за её же подлость. Заслужила она такое, иначе бы Господь подобное не попустил.
– Хорошо, считаешь, что заслужила, считай, мне надоело спорить. Лишь учти, что если сейчас ты не дашь мне возможности всё исправить, результат будет тот, что я озвучила.
– Ладно, хорошо… Я согласен забрать её в замок, но при условии, что будет она служанкой и не только твоей… И храни её небо не угодить в замке хоть кому-то или дать мне повод в чём недобром её заподозрить. Я такое ей устрою, что жизнь с опекунами ей раем покажется! Ты поняла, тварь?! – герцог, обернувшись к Люсьене, схватил её за плечи и зло тряхнул: – Дашь мне повод, и как угодно насиловать тебя будет не кто-то один, а любой желающий на площади в базарный день, и, если после этого ты не сдохнешь, вниз головой повешу и бить до смерти прикажу! Уяснила?!
– Прекрати её пугать! Она выход из создавшейся ситуации должна видеть, а не тупик с собственной позорной казнью в конце! Выход! Иначе мы сдохнем ещё до её казни обе! Понимаешь?
– Понимаю. И ещё понимаю, что этим она обречёт свою душу на адские муки. Я ведь правильно понял твою мысль об отсутствии потенциала? Ты ведь это имела в виду? А это похуже любой казни будет. Или я неправ?
– В этом прав. Только кто же на том уровне развития, на котором она сейчас, о муках души задумывается, когда муки тела терзают сознание? Ей не до них, поверь.
– Не задумывается, ну так я ей сейчас растолкую! Ты действительно не задумывалась о муках, на которые свою душу сейчас практически обрекла? Действительно не задумывалась? – вглядываясь в испуганный взгляд дрожащей в его руках в лихорадочном ознобе Люсьены, с напором осведомился герцог и снова её тряхнул.
– Джеймс, у неё полубредовое состояние, она ничего не соображает практически, отстань ты от неё. Ей отдохнуть надо!
– Ничего не соображает? Тогда для чего ты её к окну отвела? Казнью насладиться она, по-твоему, в состоянии была, а оценить собственные поступки не может? Ты всё-таки хочешь, чтобы она в ад попала и там отдыхать смогла? – раздражённо выдохнул герцог и, вновь устремив взгляд на Люсьену, продолжил: – Ты понимаешь, что одной ногой практически уже там, мерзавка, и если бы не заступничество моей супруги давно бы горела или на костре или в аду!
Девушка, нечленораздельно замычав, испуганно замотала головой, и из глаз её ручьём потекли слезы.
– Всё! Оставь её! Она всё поняла, поняла. Сейчас ей надо успокоиться и поспать. Через пару дней, если захочешь, будешь дальше ей нотации читать. Сейчас не время для них, поверь мне.
Обуздывая рвущийся наружу гнев, герцог несколько раз глубоко вздохнул и опустил девушку обратно в кресло, после чего вышел и отдал распоряжение слугам под присмотром лекаря отвести Люсьену в их замок.
***
Несколько дней Миранда провела у постели больной девушки, с помощью лекаря отпаивая её отварами и настоями трав, и к концу недели Люсьене стало намного легче.
Зашедший её проведать и узнавший, что болезнь отступила, герцог, выставив из комнаты лекаря, в приказном порядке потребовал, чтобы теперь она помогала на кухне и мыла там посуду и полы.
Понимая, что не приученная к тяжёлому труду девочка сейчас станет объектом для издевательств всей прислуги, Миранда просительно схватила супруга за руку:
– Милорд, я вас очень прошу, не надо так кардинально менять статус Люсьены, она не обучена подобному, и толк от её помощи на кухне будет минимален. Мне нужна личная служанка, отдайте её мне, я обещаю, что буду следить за ней и научу хорошим манерам. Сделайте мне приятное. Что вам стоит?
– Я уже видел, к чему привела её ваша попытка чему-то научить. Всё! Не захотела учиться учтиво себя вести, будет учиться мыть посуду и полы!
– Милорд, это в вашем праве, конечно, но ваше решение, очень меня огорчает. Очень, милорд! – голос Миранды заледенел.
– И что дальше, миледи? – герцог нахмурился. – Какие угрозы последуют после этого предупреждения?
– Дальше абсолютно ничего, ничем угрожать я вам не собираюсь. Вы хозяин в своём доме. Мне жаль, что роль хозяйки, решающей, кого из служанок отправить на кухню, а кого оставить при себе, вы не хотите мне доверить, но что поделать. Я вынуждена смириться с данным положением дел, – холодно проронила она и после небольшой паузы тихо добавила: – Надеюсь, ненадолго…
