– Нет, не так… Я не продаю любовь даже за жизнь… Я влюбилась, милорд. И мне было всё равно, что он со мной сделает. Я открыла ему моё сердце, и он был волен поступить с ним по своему усмотрению.
– Ты влюбилась в убийцу своего прежнего любовника?
– Поосторожнее в выражениях, милорд. Его Святейшество не убивал моего прежнего любовника. Решение о его казни принял верховный суд инквизиции. Другое дело, что его слово было определяющим, но на то, как я уже сказала, были основания в виде больших денег, постоянных доносов местного епископа, да и не его одного, поскольку мой предыдущий избранник на язык был абсолютно не сдержан. Это была политика, и он пал её жертвой, и не более того.
– И как же так случилось, что ты разлюбила главного инквизитора, если влюбилась в него сама?
– Я же говорила уже: оказалась случайной свидетельницей.
– Чего?
– Того, что по определению не смогла простить. Моим сердцем можно пользоваться, но в него нельзя плевать. Такого я не прощаю…
– Ты меня заинтриговала. Что ты считаешь плевком в сердце?
– Сравнение, милорд… Меня нельзя сравнивать ни с кем… – она нахмурилась. – Я не выношу соперниц в любом виде… Даже если назавтра они становятся мёртвыми… Я должна быть единственной, это моё непременное условие.
– И из-за такой ерунды ты вступила с ним в конфронтацию?
– Это для вас ерунда, а для меня нет… Поэтому учтите это, если всё же в супругах своих захотите меня оставить.
– Ты серьёзно?
– Серьёзней некуда. Если я узнаю о любой, вы будете иметь со мной очень серьёзные проблемы, я не останавливаюсь ни перед чем, как вы уже должны были заметить… Поэтому лучше сдайте меня прямо сейчас Его Святейшеству… Он будет очень обрадован такими всплывшими подробностями моей жизни и не преминет ими воспользоваться по полной… Да и Вы не в накладе останетесь, поскольку приданое моё он вряд ли рискнёт потребовать обратно. Одним словом, всё разрешится к всеобщему благополучию.
– Особенно твоему… – с явным сарказмом проговорил герцог.
– Да кто я такая, милорд, чтобы о моем благополучии хоть кто-то заботился? – иронично усмехнулась она в ответ. При этом в глазах её не было ни страха, ни обречённости.
– А как тебя по-настоящему зовут?
– Мирандой. Отец Паисий посчитал очень удивительным, что ребёнок не замёрз в холодную ночь и его грела кошка, вот так и назвал.
– Твоя история похожа на сказку.
– В вашем праве посчитать её выдумкой и не придавать ей значения, милорд.
– Ты знаешь, а мне нравится это предложение… Будем считать, ты рассказала мне сказку наподобие тех, что рассказывала на смотровой площадке башни. Она, конечно, была увлекательной, но, думаю, о ней лучше навсегда забыть к всеобщему благу и твоему как моей супруги в том числе.
– Вы уверены в этом, милорд?
– Абсолютно! – он встал и протянул к ней руки: – Иди ко мне! Хочу тебя обнять.
– То, что я не терплю соперниц, сказкой не было, милорд…
– Это я понял и учту. Иди, – он выжидательно прищурился, поманив её пальцами, и она, поднявшись с кресла, шагнула ему навстречу.
Он тут же схватил её за плечи и, сжав рукава платья, с силой рванул их в стороны, с чувством выдохнув: «Ненавижу это платье».
– Зачем же так нервничать, милорд? Вам было достаточно сказать мне, и я бы больше никогда его не надела…
– У меня был сложный день, ты не хочешь мне позволить испортить твоё платье, чтобы сбросить стресс?
– В этом случае не смею мешать, милорд, могу даже помочь… – она со смехом дёрнула в сторону кружевную оборку на юбке, с треском отрывая кусок.
– Замечательно! – он подхватил подол и разорвал юбку по шву сначала с одной стороны, потом с другой.
Через пару минут её платье превратилось в груду лохмотьев, лежащих на полу. И герцог, поспешно сбросив свой камзол, начал страстно её обнимать, а потом, подхватив на руки, отнёс к кровати, где продолжил ласкать и целовать с неистовым упоением.
За ночь он овладел ею трижды, в промежутках между этим даже не разжимая объятий, словно опасаясь, что она вновь сбежит или исчезнет.
Под утро, утомлённая его пылкостью, Миранда не выдержала и погрузила его в глубокий сон. После чего, наконец, высвободившись из кольца плотно сжимающих её рук, сдвинула его ближе к краю кровати, укрыла одеялом, а сама надела халат, легла на другой край кровати и, набросив на ноги покрывало, тоже уснула.
Глава 28
Проснулась Миранда от того, что придвинувшийся к ней ближе герцог рукой влез под вырез её халата и начал нежно гладить её грудь.
Она приоткрыла глаза и сонно осведомилась, который час.
– Рано ещё, спи, лишь халат сними и можешь дальше спать, моя радость… – тихо выдохнул он ей в ухо.
– Я замёрзну…
– Я потом одеялом тебя накрою, не упрямься, чуть приподнимись, чтобы мне удобнее его снять было, и можешь спать дальше, – его руки начали стискивать с неё халат.
Обречённо вздохнув, она выполнила его просьбу и вновь оказалась сжатой в жадных мужских объятиях. В мозгу лениво шевельнулась мысль, а не лишить ли герцога потенции, но она отогнала её, здраво рассудив, что наверняка потом пожалеет о содеянном.
