– Приболела немного, святой отец. На лошади кататься поехала, и конь понёс, я заблудилась и замёрзла очень. Хорошо, что милорд герцог меня нашёл… А что у вас случилось, что за мной такой эскорт прислали?
– Его Святейшество не сказал, – качнул головой инквизитор.
– Как его здоровье?
– Не жалуется.
– А настроение?
– Сегодня с утра не самое лучшее.
– Вы догадываетесь о причинах?
– Я так понимаю, Марта, что ты о них лучше знаешь, – усмехнулся в ответ он.
– Если честно, то я теряюсь в догадках и подозреваю, что кто-то донос на меня написал… Но вот в чём обвинить могли, даже предположить не могу. Не знаете, святой отец, кто пожаловаться на меня мог? Кому я дорогу перешла?
– Не знаю, Марта. Да и знал бы, не сказал.
– Дело ваше, конечно, святой отец, но мне начинает казаться, что Его Святейшество кто-то в заблуждение ввёл. А вы не хотите мне помочь понять, кто это сделать мог и с какой целью. Заодно бы и сами лучше в ситуации разобрались.
– Марта, сейчас ты с ним поговоришь и от него всё сама узнаешь, не надо заниматься домыслами. Поверь, так будет лучше всем.
– Возможно… – проронила Миранда, и в карете надолго воцарилось молчание.
***
Когда они приехали во дворец и герцог в сопровождении отца Илиаса внёс Марту в малый зал приёмов, главный инквизитор уже ждал их там. Бросив мимолётный взгляд на Миранду, он приказал отцу Илиасу уйти, а герцогу внести супругу в зал, усадить в кресло, а после ждать в приёмной.
Выполнив его приказание, герцог вышел в приёмную и сел на стул. Мысли в голове путались. Было непонятно, что послужило причиной подобного вызова к главному инквизитору. Неужели в его замке есть осведомители Его Святейшества и они доложили ему о болезни герцогини? Или причина не в этом?
Прийти к однозначному мнению герцог не успел, дверь зала резко отворилась, и в приёмную вышел главный инквизитор, который плотно закрыв за собой дверь, шагнул к нему и упёрся тяжёлым взглядом.
Герцог моментально встал и склонил голову:
– Я рад приветствовать вас, Ваше Святейшество. Чем вызван ваш приказ немедленно к вам явиться? Супруга сейчас, как вы видите, больна, и подобная поездка для неё была достаточно тяжёлым испытанием.
– Ваша Светлость, – тонкие губы главного инквизитора дрогнули в зловещей усмешке, – и ей, и вам будет грозить испытание гораздо более тяжёлое, если сейчас же вы мне не объясните, что с ней произошло!
– Заболела она, Ваше Святейшество. На лошади покататься вздумала, конь понёс, она заблудилась, пока я её нашёл, замёрзла сильно, вот и приболела немного.
– Вы это так кому другому объяснять будете, а мне не надо! Мне надо всё, как на исповеди, рассказывать! И если сей же момент вы это не сделаете, допрашивать я вас буду по-другому! Вы услышали меня, милорд?
– Я не понимаю, Ваше Святейшество… Что вам не нравится в моём рассказе?
– Только то, что это не причина! И если ближайшие пять минут истинную причину вы мне не назовёте, из дворца вы больше не выйдете. Ни вы, ни она!
– Вы мне угрожаете?
– Даже больше, я вас обвиняю! – в голосе главного инквизитора зазвучала сталь. – Правда, ещё не решил в чём: в колдовстве или в недоносительство на колдовство. Вы подумайте пять минут, а потом скажете, общаться здесь будем и вы мне всё сами расскажете или мне охрану звать и в темницу для допроса вас отправить.
– Я могу полюбопытствовать, что послужило причиной подобных обвинений, Ваше Святейшество?
– Нет! – зло выдохнул, глядя ему прямо в глаза, главный инквизитор. – Никаких пояснений вам я давать не буду. Но они у меня есть и достаточно основательные, чтобы даже у короля не возникло претензий по поводу вашего ареста. Поэтому или вы начинаете исповедоваться, или я вызываю охрану.
