Сначала я просто злилась, по мере речи кесаря закипая всё больше и больше, а потом постепенно пришло некоторое осознание. Создатель! Арт знал! Он знал обо всём! Вот почему он сказал мне оставаться там и не уходить! Вот почему он устроил мне целый день с дорогими моему сердцу людьми! Он позволил им попрощаться со мной.
Твою ж… Вселенную!!!
Рука Арханиэлиуса всё ещё держала меня, и не позволяла сдвинуться даже на миллиметр. Темноволосый, средних лет действующий император вышеупомянутого измерения, присутствующий совсем близко с нами, сделал шаг вперёд, держа в обеих руках чёрную открытую резную шкатулку. На дне шкатулки покоилось украшение из обсидианта — органической породы вулканического стекла, закалённого пламенем дракона имеющей грифельно — серый цвет, и по прочности ничем не уступающей титану или даже алмазу, а в некоторой степени даже и превосходящей их. Украшение было выполнено в виде браслета, имеющего вид змеи. Я насчитала семь изогнутых колец, по внутреннему периметру которых шли какие-то выгравированные надписи, и машинально сжала пальцы в кулаки, заводя руки за спину.
'Арт знал, что обратно я не вернусь! Бездна Адская… Мама! Я срочно должна найти маму! Она не позволит! Мамочка не позволит', — бессильно бились в моей голове мысли.
Я лихорадочно стала искать среди столпившихся гостей архимага воздушной стихии, но её не было. И тут в моей жизни произошло ещё одно открытие — Амит сделал шаг по направлению к шкатулке и взял браслет в свои руки, сохраняя крайнюю степень безразличия и спокойствия, присущие ему. Так я узнала, кто этот самый наследный кронпринц Аксартона есть на самом деле. А следом за этим пришло ещё одно осознание — мать тоже была в курсе. Не зря же она сказала, чтобы я получше к нему относилась. Вот почему её нет — она прекрасно знала, как я отреагирую и потому просто позорно сбежала!
— Сама церемония обручения пройдёт на рассвете, и все присутствующие могут засвидетельствовать сей факт, — архимаг стихии земля всё продолжал говорить, а Амит склонился у моих ног.
Усмешкой судьбы, я не хотела позволить надеть браслет мне на руку. Но, как оказалось, это и не требуется — меня, словно рабыню в колодки, заковали браслетом, защёлкивая его на левой лодыжке. Зал снова рукоплескал. Все радовались. Поздравляли меня и Амита. Только Ангелина и Маша жалостливо смотрели на меня, стоя поодаль от основного потока людей, пока я пыталась сделать хотя бы один нормальный вздох.
Едва гости переключили своё внимание на другие обстоятельства всё ещё продолжающейся свадьбы, смогла высказать то, что при других было невозможно.
— Что за древний Рим ты здесь устроил? — зашипела я на отчима.
— Это была идея твоей матери, — желчно ухмыльнулся он и оставил меня в гордом одиночестве.
Решила, что раз от кесаря внятных объяснений не дождёшься — спрошу их у своего новоявленного жениха. Повернулась в сторону Амита, но он разговаривал со своим отцом, и, судя по выражению лиц обоих, лучше в данный момент мне не вмешиваться в их разговор. Поискала глазами Ангелину — она была занята, разговаривая с родителями Максимилиана. Мария куда-то пропала. Перевела взгляд на выход. Артур, прислонившись к арочному проёму, сложив руки на груди, смотрел прямо на меня. Даже не принося извинений, растолкала всех, кто попался мне на пути, и подошла к нему.
— Ты знал, ведь так?
— Знал, — он даже ни на секунду не задумался.
Да и по его лицу и так было очевидно, что сюрпризом это не является.
— Почему не сказал?
Вот теперь он не смог ответить, переводя свой взгляд ниже уровня моих глаз.
— Хочу домой, — не просила, а требовала я.
— Нет, — холодное, строгое и неумолимое в ответ.
— Что? — даже стала задыхаться от возмущения.
А он снова посмотрел на меня прямым, немигающим взглядом и чётко повторил:
— Нет, Ева. Теперь уже нет.
И в его взгляде не было сочувствия или понимания. Не было сожаления или даже толики вины. Только укор и безграничная, враждебная, ожесточённая неприязнь. И ненавидел он не кого-нибудь. Артур ненавидел именно меня!
Внутри словно всё смешалось. Душа кричала и стенала от страданий. Но никто не слышал и не замечал. Казалось, моя голова сейчас взорвётся от этого крика. В ушах звенело. Каждое движение, каждый звук, окружающий меня — болезненно отзывались внутри, усиливаясь тысячекратно, причиняя всё новые и новые пытки. Но всё это — только внутри меня. А снаружи и нет ничего. Оказывается, сердце разбивается беззвучно. Так разбилось моё. И как бы я не хотела, чтобы моё второе рождение произошло именно сейчас, чтобы новая физическая боль затмила ту, которая сейчас была внутри меня — ничего не происходило.
— Изначальный Хаос пусть будет домом вам всем, — сказала ему тихо на прощание.
Больше не желая даже смотреть на него, перешла на быстрый шаг, покидая резиденцию кесаря этого проклятого измерения, имеющего все предпосылки стать моей персональной тюрьмой.
— Ева! — окликнул меня Амит.
Мужчина выбежал следом за мной через главный вход резиденции, едва я спустилась с последней ступеньки крыльца.
