Конечно, лучше бы отправиться туда в выходные, когда в клубе бурлит веселье, однако ей почему-то казалось, что к уик-энду Далдена здесь уже не будет. Они многое успели сегодня и надеялись, что самозваный кандидат в мэры появится завтра. И когда Далден с помощью жезла возьмет над Джорраном верх так же легко, как и над его лакеями, у него просто не останется причин торчать здесь и дальше. Как только задача будет выполнена, он вернется домой.., а Бриттани даже думать боялась о том, как будет тосковать по нему.
Она сделала глупость, позволив себе так быстро привязаться к этому человеку. За целый день она так ничего нового о нем и не узнала. Хотя теперь даже это не имеет значения. Сердце ее все равно будет разбито.
Он постоянно уверяет ее, что все будет хорошо и они сумеют преодолеть все разногласия. Правда, Бриттани все в нем нравилось, однако Марта, похоже, считает, что различия в воспитании, культуре и образе жизни станут неодолимой пропастью между ними. Но что общего имеет все это с чувствами, особенно если интуиция подсказывает ей, что он — мужчина ее грез, идеальный спутник жизни. Даже то, что он моложе ее, не важно. Все чепуха по сравнению с чувствами, которые он пробудил в ней.
Поэтому пусть сегодняшний день будет посвящен развлечениям: ведь ему предстоит остаться в ее памяти на всю жизнь.
Клуб, как ни странно, оказался в этот вечер безлюден. За столиками сидели всего четыре парочки, и только одна, похоже, была склонна танцевать. И несмотря на ехидную реплику Тома, Бриттани отнюдь не была эксгибиционисткой. Поэтому понадобилось три с половиной коктейля, чтобы она набралась храбрости выйти на почти пустую танцевальную площадку.
Далдена же это место привело в полный восторг. Его восхищало все: освещение в устаревшем стиле диско, разухабистая музыка и даже влюбленная парочка, топтавшаяся посреди зала. Хорошо еще, что влюбленные дали ему кое-какое представление о том, что от него требуется. Марта продолжала называть это упражнениями, вернее, их отжившей формой, недопустимой и едва ли не предаваемой анафеме на многих планетах. Услышь такое Бриттани, непременно потребовала бы точного определения этих понятий, ибо их «недопустимо» явно отличалось от здешнего «запрещено».
— Готов попробовать? — спросила она наконец.
— С тобой, керима, я готов на все.
Бриттани слегка опьянела и поэтому так растрогалась, что едва не прослезилась. Она взяла его за руку и повела на площадку. Играли быстрый ритмичный танец, под который можно было выделывать какие угодно па. Бриттани танцевала так, как выучилась в старших классах: раскованно, с чувственным огоньком в глазах, но по-другому просто не умела. Далден же, казалось, размахивал невидимым оружием: движения точные, четкие, и Бриттани едва не рассмеялась, заметив, что он не столько танцует, сколько, по словам Марты, выполняет комплекс упражнений.
Однако они веселились вовсю, и его глаза, которых он не мог от нее отвести, говорили, что он просто наслаждается танцами и лучшего развлечения не мог и представить!
Из динамиков полилась медленная песня, та самая, которая звучала, когда они вошли. Далден не уловил смены темпа, Бриттани пришлось ему показать. Он тут же прижался к ней и поцеловал. И окружающее снова растаяло, превратилось в дым, не осталось ни места, ни времени. Ничего, кроме них двоих. Ничего, кроме него и его прикосновения, сжигающего ее.
— Марта, пожалуйста!
Даже его голос доносился словно с другого берега. Она не знала, о чем он просит, но и это не играло роли. Он по-прежнему целовал и обнимал ее, все крепче прижимая к себе. Ноги у Бриттани дрожали, перед глазами все кружилось, но это не имело ничего общего с выпитыми коктейлями. А потом она оказалась на мягком матрасе, над ней навис мускулистый гигант, и до нее сначала просто не дошло, что она лежит с ним в постели. Ей также не пришло в голову задаться вопросом, как они туда попали.
Еще несколько часов назад Бриттани мечтала, чтобы даже через много лет этот вечер вспоминался ей ярко и во всех подробностях, ибо была уверена, что скоро только это и останется ей от Далдена. Она и вообразить не могла, что навсегда запомнит те минуты, когда они любили друг друга, их ласки, слова, которыми они обменивались.
Она уже не требовала никаких клятв, забыла о необходимости узнать его получше. Все прежние доводы рассудка, так называемые моральные принципы, казались не важными, не стоящими внимания. Со вчерашнего вечера все переменилось, и ее чувства к нему из ровного огонька превратились в бушующее пламя. Она хотела его и больше не видела причин отказывать ему и себе.
