Судя по всему, он с волнением ожидает ответа, хотя по его лицу этого не скажешь. Комната просто чудесная, не загроможденная мебелью и все же роскошная. Но на ум отчего-то приходит султанский гарем. И от этого вспоминается, что собственный дом далеко.
– Большой, – пробормотала она.
– Да, воину необходимо пространство, чтобы не задыхаться, – согласился он.
– Наверное.
– Тебе не понравилось, – с грустью в голосе заключил он.
– Я этого не сказала, – поспешно возразила Бриттани. – Просто мне нужно время, чтобы привыкнуть.
– Что тебе в нем не нравится? – продолжал допытываться он.
– Далден, прекрати! Он прекрасен.
– Ты моя, керима, и поэтому я читаю твои мысли. Ты недовольна местом, в котором тебе придется жить.
Бриттани взяла его за руку, поднесла пальцы ко рту и сильно укусила. Далден поднял золотистые брови, хотя вряд ли почувствовал боль, и, понимающе улыбнувшись, притянул ее к себе. Но Бриттани оттолкнула его.
– Ах, это вовсе не приглашение! Я просто пытаюсь доказать, что ты знаешь меня не так хорошо, как считаешь, и это прекрасно. Сюрпризы придают жизни остроту! Что же до этих покоев, я постараюсь к ним привыкнуть. Ты видел, как я живу. Дом, который я собиралась построить, был бы раза в четыре больше и все же никак не походил бы на замок! Знаешь, это место словно из волшебной сказки. Волшебная сказка – это чудесно, но постоянно жить в ней невозможно. Я не могу остаться здесь навсегда.
– Хочешь перебраться куда-то еще?
– А ты хотел всегда жить здесь, даже после того как найдешь спутницу жизни и у тебя появятся дети?
– Но здесь может поместиться не одна семья, – возразил он.
– Верно, только я не о том. Неужели у тебя нет желания расправить крылья? Иметь место, которое будет только твоим? Там, откуда я родом, люди, получив образование, стараются покинуть дом и зажить собственной жизнью. Родители заботятся о детях, а потом выпускают птенцов в свет, иначе им никогда не стать самостоятельными. Ты ведь уже взрослый, верно?
Далден так выразительно поморщился, что Бриттани невольно хмыкнула. Так не похоже на него – проявлять подобные эмоции!
– Прости, – извинилась она. – Но мне нужно было спросить, уж очень здесь все непривычное! Работают ли женщины на твоей планете.., ну, знаешь, строят, создают какие-то вещи, произведения искусства…
– Не в том смысле, какой ты вкладываешь в это слово.
– Отвези меня домой.
– Но иметь хобби никому не запрещается.
– Для работающей женщины этого недостаточно, – проворчала она. – А ведь у вас есть промышленность: стоит лишь взглянуть на ваш город, чтобы понять, какие удивительные люди его создавали. Где вы все это скрываете?
– Тут ничего подобного нет. Мы бережно храним природу. И не трогаем ничего, что растет на поверхности земли, если не считать съедобных злаков и овощей.
– А в недрах?
– Добываем золото во многих частях планеты, включая и Кан-ис-Тра. Обычно дараши, живущие вблизи рудников, знают, как обрабатывать металл, превращая его в изделия.
– А та мебель, что я видела?
– Ее изготовляют на юге. Дважды в год сюда приходят огромные караваны, груженные самыми прекрасными вещами. На севере живут гончары. Большинство дараши – искусные ткачи, портные и красильщики. На востоке варят стекло, но караванами его сюда не привезешь: слишком уж оно хрупкое.
– Это уже кое-что, – обрадовалась Бриттани. – Насколько сложно связаться с этими странами и поискать там работу?
Ответом послужил откровенно недоуменный взгляд. Бриттани сокрушенно вздохнула, однако тут же вспомнила, что на поясе находится куда более надежный источник информации.
– Марта, что такого непонятного в моем вопросе? – осведомилась она.
– Он все понял, куколка, но не смог осознать и примириться. Ша-каанским женщинам нет нужды работать. Всю свою жизнь они переходят от одного защитника к другому и никогда не нуждаются в поддержке, что, впрочем, не означает, будто у них нет обязанностей. Вспомни для сравнения госпожу средневекового замка: она ведет хозяйство, приглядывает за слугами и следит, чтобы все было сделано правильно и вовремя.
– Но это не работа. Так, домашняя возня.
– Ты опять забываешь, что твоя собственная цивилизация за последнюю сотню лет развивалась скачками, и женщины действительно ощутили себя равными мужчинам лишь лет пятьдесят назад. До той поры они не испытывали особой потребности в работе. Ты – совсем другое дело, потому что родилась в эпоху, когда все изменилось, и к тому времени когда стала взрослой, от тебя уже ожидали самостоятельности, считали, что, даже выйдя замуж, ты будешь вносить свою долю в домашние доходы. Кто же виноват, что твои люди позволили экономике прийти в упадок и теперь вынуждены объединять прибыли, чтобы чего-то добиться?
– Что ты хочешь этим сказать?
