Периодически Нарро наведывался в Северный лес, к хижине, где жила девушка, и проверял, всё ли в порядке. Но Рональда справлялась, её магических умений хватало, чтобы крыша не протекала и в окна не дуло.
Тогда была осень. Рональде недавно исполнилось двадцать два года, а самому Нарро в тот день исполнялось… сколько? Он пытался посчитать, сидя на крыльце построенной им хижины и держа девушку на коленях. Дартхари знал, что это неправильно, но не мог иначе – он усыпил Рональду за некоторое время до собственного прихода и теперь держал её на руках, сидя на крыльце. Перебирал волосы, смотрел на спокойное лицо и… наслаждался.
Последнее время он с трудом боролся с самим собой. Находиться не рядом с Рональдой становилось всё невозможнее. Зов усиливался, он одновременно и мучил Нарро, и заставлял его тело дрожать от удивительного ощущения единения и предвкушения.
Это было нечестно – усыплять Рональду только для того, чтобы несколько минут посидеть вот так, держа её на коленях и перебирая мягкие волосы. Но Вожаку очень хотелось получить хотя бы немного собственного счастья.
Он устал. Устал от оборотней, устал от игрищ. Устал от набегов аксалов и от способа борьбы с ними. Устал от проклятья волшебного леса.
И в эти минуты, сидя на крыльце старой хижины с Рональдой на коленях… только в эти минуты Нарро был счастлив. Ему хотелось разбудить её и во всём признаться. Рассказать о том, что она рождена для того, чтобы быть его женой. Объяснить, что не нужно бояться, что он никогда не обидит её и не позволит обидеть никому другому.
Глупо. Нарро усмехнулся. Всё зашло слишком далеко. Он сам решил пойти по этому пути, который предложил ему Арронтар. И теперь нужно ждать. Просто ждать.
Но как же это иногда сложно…
– Где ты был так долго?
В голосе Лирин Нарро явно услышал удивление и беспокойство. Она действительно беспокоилась о нём, когда он надолго уходил в лес. Особенно если этим лесом был Западный, куда дартхари как раз направился утром, почувствовав приближение набега аксалов.
Нарро привык к беспокойству Лирин. Оно уже не раздражало, как раньше. Иногда бывало и наоборот. Ему было… приятно? Да, наверное. Ведь Фрэн тоже всегда беспокоилась. Хотя это было глупо – ну кто мог его тронуть в Нерейске? То же самое и с Арронтаром. Сильнее Нарро здесь только ветер.
Интересно… а Лирин помнит, что сегодня у него день рождения? Нет, вряд ли. Он и сам не сразу вспомнил, а ей-то с чего держать в голове подобную ерунду?
– У Рональды.
Нарро кинул на Лирин мимолётный взгляд, проходя к камину в кабинете. Сел на корточки и протянул руки к огню.
Замёрз. Как и всегда в те дни, когда он впитывал в себя застарелую чужую боль.
Лирин закусила губу, не решаясь подойти к брату поближе, хотя ей очень этого хотелось.
– Я спрашивала её недавно, не хочет ли она вновь попробовать пройти Ночь Первого Обращения.
Нарро усмехнулся, но Лирин этого не увидела.
– И?
– Не хочет.
– И почему я не удивлён, – пробормотал он, поднимаясь на ноги и поворачиваясь к сестре.
Лицо Лирин его поразило: оно было бледным и отчаянным, словно она собиралась сделать нечто такое, на что требовалась вся сила её духа.
А потом она сказала:
– Я не понимаю, почему ты не хочешь попробовать… Нет, не то, что просил сделать Винард… Просто попробовать… разбудить её чувственность? Ведь Рональда неравнодушна к тебе, ты же знаешь.
Нарро даже не сразу понял, о чём говорит сестра. А когда понял…
От гнева в глазах потемнело. А Лирин всё продолжала говорить:
– Возможно, ей помогло бы это? Не обязательно же… м-м-м… спать… можно просто… м-м-м…
– Просто что?
Старший советник проглотила последнее слово, заметив наконец, что творится с Нарро.
Глаза его сузились и пожелтели, как бывало всегда, когда ему было сложно удержать под контролем магию Разума, щёки ходили ходуном, будто он собирался обращаться, а клыки чуть удлинились, и голос звучал по-звериному рычаще.
Лирин непроизвольно сделала шаг назад.
– Просто что? – повторил Нарро в бешенстве. – Ну же, договаривай. Давай, скажи мне, что я должен сделать с девочкой, по-твоему?
– Она уже не девочка, – покачала головой Лирин, не опуская глаз. – Вполне взрослая… девушка. И я не думаю, что её очень испугает, если ты…
– Если я – что? – прорычал Нарро, делая шаг вперёд и хватая сестру за руку. – Если я сделаю так? – Он вжал Лирин в себя, вторую ладонь опуская ниже талии. – Или, может быть – так? – Пальцы погладили ягодицы, настойчиво и откровенно. – И это говоришь мне ты, Лирин! Ты – девственница! Тебе-то что мешает? Ты ведь умеешь обращаться, но делаешь это очень редко. Ты никогда не принимала предложений других волков, не желала брать часть чужой силы. Как ты можешь говорить мне такое?!
– Нарро… – Она хотела сказать, что он не прав, и одно дело – игрища и двое чужих друг другу оборотней, а совсем другое – он и Рональда. Но голос не слушался, и в глазах вскипали слёзы от обиды и унижения. Унижения не только от его действий, слишком грубых и агрессивных, но и оттого, что её слабенькая волчица волновалась, и Нарро должен был это чувствовать.
