А сколько в нём теперь было магии! Ну ещё бы, я ведь почти опустошила резерв… Правда, после обеда и лечения Дэйна я чувствовала себя более-менее нормально, но вот колдовать точно до завтрашнего вечера не смогу. Нужно подождать, пока магическая сила восстановится полностью, иначе можно опять улететь за грань. Только во второй раз мне будет уже не суждено вернуться.
Я убрала амулет в один из потайных карманов на липучках, чтобы он не вывалился где-нибудь по пути. Носить чужой амулет не стоило, иначе потом, когда я всё-таки наберусь смелости, чтобы подарить его дартхари, он не будет работать в полную силу.
Когда я покидала усадьбу Вожака, день начинал клониться к завершению. Солнце золотило верхушки деревьев, напоминая мне о волосах Дэйна, где-то вдалеке слышалось чириканье чушек – эти небольшие птички своим пением всегда приветствуют наступающий вечер и грядущую ночь. Они чирикают, бултыхаясь в дорожной пыли, становясь от неё ещё более серыми и невзрачными, чем обычно.
По дороге домой на этот раз мне никто не попался. Всё было тихо, только ветер пел в кронах деревьев свои непонятные песни. Сегодня лес дышал спокойно, и от этого его дыхания мне стало так хорошо, что я начала еле слышно насвистывать одну из песенок, которым меня научил Дэйн.
Это было очень давно. Мы делали из листьев и веточек кораблики и пускали их плавать по озеру. Друг изображал из себя ветер: надувая щёки, он дул так сильно, что некоторые из корабликов достигали противоположного берега.
– Ты знаешь какую-нибудь песню, Ро? – спросил вдруг Дэйн.
– Нет, – ответила я, вплетая в нос одного из корабликов крошечный белый цветочек. – Знала, когда Джерард был маленьким. В основном колыбельные… Но теперь я уже ничего не помню.
– А я помню. Много хороших песен помню. Хочешь, научу? Только они на старом наречии оборотней. Но всё равно красивые.
Он действительно знал необыкновенно много замечательных песен. И голос у Дэйна был удивительный. Он звенел и переливался самыми разными цветами и красками и будто постепенно растворялся в воздухе, впитываясь в окружающее пространство.
Песни Арронтара. Так называл их Дэйн. В первую очередь потому, что все они были от лица нашего леса. Он будто бы сам говорил с нами, рассказывал о своей жизни и, быть может, хотел, чтобы мы поняли что-то важное.
И теперь я пела одну из тех песен, с улыбкой наблюдая, как замолкают и прислушиваются птицы поблизости.
Это был мой маленький секрет. Я всегда хорошо ладила с животными, даже, можно сказать, умела понимать их речь. Я могла легко подобраться очень близко к любой птице или зверю и даже взять их на руки. А когда я пела, они слушали очень внимательно, некоторые даже прилетали или прибегали специально, чтобы послушать.
И если бы не та странная книга, которую дартхари однажды отдал мне, я никогда не узнала бы, отчего так происходит.
– Рональда-а-а!
Возле хижины стоял и истошно вопил мальчишка лет двенадцати. Надо же, какой смелый – обычно те, кого родители посылали «за лекарем», орали: «Лека-а-арь!»
– Чего тебе? – поинтересовалась я, выходя из кустов. Увидев меня, мальчишка вздрогнул, но не отшатнулся. Действительно смелый.
– Соседка наша, зора Арилла, рожает. Мама попросила сбегать за тобой.
Очень некстати… Мало ли что пойдёт не так при родах, а во мне магии сейчас не больше, чем в любом другом оборотне.
– Тебя как зовут?
Мальчишка, кстати, ещё был необращённый. Значит, нет пока двенадцати. Глаза серые, волосы русые, очень красивый нос, две ямочки на щеках. Одет просто: белая рубашка, грязно-серые штаны и самые обычные ботинки, которые носят все оборотни Арронтара, – в них удобнее всего продираться сквозь лес.
Из небогатой семьи мальчик. И удивительно – смотрит на меня не неприязненно, а, скорее, насторожённо.
– Петер.
– Пойдём, Петер, поможешь мне.
– Куда? – Глаза вспыхнули тревогой и страхом.
– Не бойся. – Я хмыкнула. – Я детей не ем. Донести мне поможешь всё необходимое, чтобы роды принять, хорошо? А то знаю я ваших рожениц – зачастую ни ткани нет, чтобы ребёнка запеленать, ни ножа острого, чтобы… Хм, ладно…
Петер, слегка побледнев, зашёл со мной в хижину. Я быстро собрала вещи, часть из них отдав в руки мальчику, погладила Элфи и, наказав ему охранять дом, вышла на улицу.
– А откуда у вас такой хати? – выпалил Петер, оказавшись снаружи. Любопытный.
– Случайно повезло. А что, ты никогда раньше не видел моего Элфи? Я ведь довольно частый гость в деревне.
Мальчишка, кажется, слегка смутился.
– Ну… мы с мамой на краю деревни живём… Может, вы знаете…
Ну конечно, как я сразу не догадалась. Поэтому он и смотрит на меня без особой неприязни, ведь они с матерью тоже отбросы общества.
