Сердце волка полностью

— Понятия не имею, — прошептал Грэй. — Ты кричала во сне, я услышал и прибежал. А когда попытался разбудить, ты впилась в мои плечи.

— Извини, — ответила я так же тихо. — Плохой сон…

Только в тот момент моё сознание наконец начало проясняться после пробуждения… а может, наоборот, затуманиваться. И я поняла, что Грэй лежит на мне в одних штанах — кажется, в обычных, а не в пижамных, потому что я чувствовала металлическую пряжку ремня — а я в промокшей от крови ночной рубашке, облепившей грудь так, что видно совершенно всё.

Грэй медленно опустил глаза и посмотрел туда.

Я чувствовала, как скользит его взгляд, как будто он не смотрел, а трогал руками. От одной вершинки к другой…

Я вздохнула, и ткань натянулась сильнее. И запах крови наполнил ноздри… Он пьянил, завораживал, заставляя меня нервничать…

И вдруг из детской послышался крик Эдвина.

Когда мы с Грэем и Бугалоном, который присоединился к нам в коридоре, ворвались в детскую, Эдди больше не кричал. Он лежал в кроватке, бледный, как смерть, и из его горла хлестала чёрная кровь.

Я на миг замерла.

А затем бросилась к постели Эдди и приподняла мальчику голову, одновременно пытаясь уменьшить поток крови, льющейся из его горла. Два часа… если я ничего не придумаю, Эдвин умрёт всего лишь через два часа!

Но что я могу сделать?! Что?!

— Гал, — раздался сзади странный, какой-то оцепеневший голос Грэя. — Зови Эллейн. Быстрее!

Тяжёлые шаги, стук от закрываемой двери, а потом оглушительный грохот — Гал явно разбил амулет призыва. Остаётся надеяться, что герцогиня сможет прийти в ближайшее время, иначе…

«С Эдди в любом случае всё будет в порядке. Ты понимаешь? В любом случае».

Как же так, Ари?!

Проклятье чёрной крови — неснимаемое. Необратимое. О каком любом случае ты говорила?!

«Есть один способ, но для этого… придётся пожертвовать жизнью. Нужно заменить кровь проклятого на собственную, а его кровь забрать себе».

Слова императора полыхнули яркой вспышкой в моём сознании.

Заменить кровь на собственную…

Эдди вновь закашлялся и стал захлёбываться. На мгновение я прикрыла глаза, чувствуя, как моя волчица начинает беспокойно выть и царапаться, ощущая опасность для своего волчонка.

Нет. Не отдам! Зубами вцеплюсь, когтями рвать буду. Не отдам!!!

Кем бы ты ни был, маг Крови, я не отдам тебе сына. Никогда!

Зарычав, я позволила волчице чуть больше — выпустила когти на обеих руках и резким движением разорвала ими вены на запястьях…

— Ронни…

Этот голос, такой родной, но сейчас не нужный. Мешает. Не надо мешать! Сосредоточиться. Надо сосредоточиться.

— Отойди! — зарычала, на мгновение обернувшись, и Грэй вздрогнул, увидев изменившееся лицо…

Клыки, острые и длинные, морщины на носу, как у волков, когда они скалятся, а в глазах кружатся, как бешеные, жёлтые искорки, превращая радужку из голубой в золотую.

— Волчица…

Ещё раз рыкнула, недовольно, но не зло, отвернулась… и, склонившись над Эдди, порвала когтями запястья мальчика, прижала к ним свои, из которых уже текла кровь — не чёрная, обычная — и зашептала…

Плечи волчицы задрожали, их с мальчиком руки окружил слепящий круг Света, и изо рта Эдди наконец перестала течь чёрная кровь.

Несколько секунд — и недовольный рык, вновь разорванные запястья — и то же самое, прижимать, шептать, лить Свет. Свет — противоположность Тьме, которая нужна, чтобы наложить проклятье, он поможет…

Когда волчица закончила работу и обернулась — она перестала быть волчицей…

Я позволила ей больше, потому что волчица сильнее и быстрее. И только когда щёк Эдди коснулся румянец, я наконец стала собой и, обернувшись к застывшему за плечом Грэю, почувствовала, как меня всё сильнее утягивает в темноту.

Она звала — прекрасная, чёрная, безмолвная и беспамятная. И я знала, что уже не смогу противиться — отдала все силы сыну. Всю кровь, всю жизнь…

Он будет жить. Я хотела сказать это Грэю, но не успела. Я уже не принадлежала самой себе.