Подобные симптомы не были болезнью в прямом смысле этого слова — скорее реакцией организма на экзогенную субстанцию, ныне находящуюся в крови людей. Шеймус встречал подобное раньше, во времена активности запретных еретических культов на территории южных пустынь. Подобный вид человеческого тела — начальная, но отнюдь не конечная ступень искажения, свойственную лишь для одной известной старику школы магии — магии крови.
3
— Оно как! — покачал головой Гервард. — Магическая болезнь? Магия крови? Эх, магистр Шеймус! Что бы мы без вас и вашей ученицы делали! У Бьянки, значится, есть рецепты как наших вылечить? Хорошо! На западную реку, как вы и сказали, ход закроем. Завтра же отправляю кого-то в форт Палефи́к, просить помощи у тамошнего командора. Пусть отрабатывают налоги, которые мы платим! Что же до вас… я уже договорился о провианте. Нет-нет! Уберите свои деньги! За вашу помощь ещё и брать с вас? Не по нашински это! Хорошо бы просить вас задержаться на пару дней. Содержание возьмём на себя. Но коль торопитесь, переночуете у меня, а утром всё соберём.
— Благодарю вас за гостеприимство, мсье Гервард, но боюсь времени у нас нет. Нужно отправляться в дорогу.
— Как же так? Ночью, даже разбойники стараются по перелеску не шататься.
— Нас ждёт один человек.
— Что ж, понимаю, магистр. Не смею задерживать. Конечно, если бы вы дождались утра… Эх! Бьянка, дорогая сходи, пожалуйста, к Эйо́ле. Она знает, что нужно отблагодарить дорогих гостей. Завтра начнём искать этот ваш яро́цвет или яроцве́т… как там его.
— Можно, я пойду с Бьянкой? — послышался тихий голосок из-под капюшона Лиары.
— Думаешь, стоит? — покосился волшебник.
— А почему нет, магистр? — вмешался староста. — Пусть дамы подышат. У нас, как правило, спокойно. Главное, в паб не лезьте. А мы с вами ещё помозгуем над планом действий.
Старик выдохнул и ответил коротким кивком.
— Только, не задерживайтесь.
— Туда и обратно, — кивнула Бьянка. — Берём ваши припасы и возвращаемся.
К тому времени солнце скрылось из виду, и даже бледные остатки его лучей оказались неспособны побороть мглу. Дымка тумана, что в течение последних часов медленно вилась от земли, окончательно охватила деревню, окутав местность густой пеленой.
Вечерняя Маркана, как и следовало ожидать, отличалась от своего дневного облика. Исчезли толпы детей и одинокие старики, копошащиеся на собственных огородах. Дневную тишину сменили звуки иные, доносящиеся из-за стоек деревенского паба. Удивительно, сколь оживлённой становилась забегаловка с приходом вечерних часов. Свет факелов освещал её окрестности, проходя сквозь густой туман, а азартные крики, споры, стук стакана о стакан и струны гуслей перебивали голоса обитателей окрестного леса.
Эти люди, поглощённые тяжёлым трудом, из вечера в вечер собирались в стенах питейного заведения, а горький вкус эля оставался последней сладостью — отдушиной, что скрашивала их досуг на фоне общего упадка и всепоглощающей рутины.
Дом Эйолы Хансон — сестры больных лесорубов, расположился в западной части Марканы, на самом краю деревни, по соседству с домом Бьянки. Звуки, доносящиеся из паба, уже давно стали привычными для жителей села и не были способны потревожить их покой. Бьянке пришлось добрых пару минут колотить в дверь хижины, прежде чем Эйола отреагировала на стук. На приглашение войти Лиара ответила отказом, предпочтя убранству хижины свежий воздух и свет звёздного неба, столь же чистого и прекрасного, как и небо её родного дома.
«
Мысль девушки оказалась прервана шумом, донёсшимся со стороны паба. Конечно, крики охмелевших жителей были в деревне обычным делом, но голоса, услышанные Лиарой, не звучали как какофония криков. Голоса имели определённый характер и посыл. Пусть Лиара могла разобрать лишь обрывки речи на фоне общего шума, она всё же уловила серьёзный настрой забулдыг и их неспешное приближение.
Послышался скрип дверных петель. На пороге дома появилась Бьянка, держа в руках мешок припасов — дар от благодарной сестры за помощь братьям. Женщина улыбнулась Лиаре, но тут же изменилась в лице, услышав приближение незваных гостей.
Целительница среагировала моментально, вручив «ученице мага» мешок и спрятала её за бочки. Благо, собак, способных на предательский лай, у Эйолы не было, а туман лишь набирал густоту.
— Сиди тихо. Я всё улажу.
Как ни в чём не бывало, Бьянка покинула двор. Лиара затихла в обнимку с мешком, вслушиваясь в ускоряющийся стук собственного сердца. Приближающиеся голоса, становились всё более отчётливыми, как и топот грузных шагов.
