Сердце земли полностью

Она больше не могла ждать, но не совсем понимала, что будет дальше. Решится ли он? Будет ли он любить ее с той страстностью, о которой она мечтает? Не будет ли он спешить и будет ли сжимать ее в объятиях вечно? Все эти мысли напоминали о словах Тельмы, но женщина их отбросила. Они ничего не значили. Единственное, о чем хотела думать Алира, так это о том, что он сейчас с ней. Они поговорят завтра, если завтра наступит. Он сказал, что скучал по ней. И Алира умоляла в душе:

«Возьми меня!»

Дамер верил в настоящую любовь, безумную, необъяснимую. Верил в силу первого взгляда, внезапного влечения, жеста, улыбки; когда сливаются воедино две души, а время останавливается, а внутри – ничего, кроме покоя. Для него это было просто и понятно. Они с Алирой были разные, как день и ночь, но эти ночь и день соединяли рассвет и закат – краткие, неясные мгновения, в которые мир полностью меняется. Эти минуты наполняли жизнь смыслом, не важно, насколько необычным. Все остальное время существовали только свет и тьма. Алира превращала любую темноту в полумрак.

Они целовались и целовались, потом помогли друг другу избавиться от одежды – и вновь целовались. Руки Дамера ласкали ее тело, и мысли Алиры следовали за его движениями. Трудно было перестать думать о себе, о той оболочке, что хранит ее душу. Она каждый день смотрелась в зеркало, наблюдая медленное неумолимое влияние времени. Как тяжело было принять то, что ее ждет. Ее кожа уже больше не была розовой, гладкой и совершенной, как прежде.

– Расслабься, – прошептал молодой человек.

«Если б ты только знал, – подумала Алира, – как давно меня никто не желал! Как я жажду этого!» – а вслух сказала:

– Прости.

– Не извиняйся. Как ты себя чувствуешь?

– Не могу объяснить.

– А ты попробуй.

– Страх, возраст, стыд, волнение – всё сразу.

– Я хочу узнать всё твое тело, – прошептал Дамер ей на ухо. – Если, конечно, ты не против. Вот что я придумал… – Он пристально взглянул на нее. – Это bluetooth-колонка там, на столе?

– Да, – отозвалась Алира, несколько удивленная.

Дамер вытащил телефон из заднего кармана, поискал что-то в памяти, подсоединил адаптер и запустил мелодию. Юноша присел на кровать и предложил Алире прилечь рядом. Та согласилась и потушила свет.

– Зачем? – поинтересовался Дамер.

– Мне так нравится. Не хочу, чтобы ты меня видел: слишком заметна разница в возрасте. Меня это раздражает.

– А я хочу тебя видеть, – произнес юноша.

Он поискал выключатель на тумбочке и зажег лампу. Он гладил ее тело, пока говорил, потом перешел к нежным ласкам, касаясь пальцами тех мест, что Алира привыкла ото всех скрывать: руки, слишком бледные и мягкие, грудь, живот и бедра, ниточки вен на ногах, стопы. Дамер, казалось, не замечал в ней изъянов, в его глазах отражалось желание и наслаждение тем, что видит.

– Закрой глаза и просто слушай, – попросил он.

Песня была Алире незнакома, и она сосредоточилась на словах и мелодии и постепенно расслабилась. Она слышала слово «кожа» и чувствовала тело Дамера, как свое. Она слышала, как голос певца советовал забыть о фирме, и ощутила, что уже не она одна владеет своим телом, она уже не думала – только чувствовала. Слова, аккорды и ласки соединились в невероятное ощущение необратимости и бесплотности. Она слышала голос, говоривший: «Возьми меня! Я больше не могу ждать. Не оставляй меня нетронутой!» И эти слова шептала именно она, следуя мелодии песни Дамера, именно она стонала от наслаждения… или это был его голос? Или их двоих? Ей было все равно. Ее жажду утолили; время, ночь, тишина, тьма, жизненная неустроенность, страх, разбитая душа, поглощенная потоками воды, заполонившими пустыню, в которую женщина так боялась превратиться, земное и небесное, вечное и временное, четкое и неточное слились в едином моменте истины…

Тельма не могла уснуть. У нее был жар, она была взволнована, и Херардо рядом так громко храпел, что невозможно было задремать. Почему ночь порождает ненависть? Она обожала мужа днем, но по ночам… Разумеется, все эти химеры жили лишь в ее мозгу, ведь завтра будет новый день и новая работа, забота о сыне и встречи, которые отвлекут ее от мрачных мыслей. Тем более, она уже разучилась думать о себе и собственных проблемах при свете дня.

Однако во мраке ночи она слышала, как рычат внутренние демоны. Тельма хотела развестись, начать новую жизнь, вновь обрести свободу, сменить работу и ощущать сладость неопределенности будущего. Она ненавидела себя за то, что скатилась в рутину и с головой окунулась в жизнь, в которой не знала недостатка ни в чем, но где ее постоянно преследовало чувство неудовлетворенности. В юности она критиковала сытую, консервативную, устроенную жизнь – и именно ее она сейчас вела. С Херардо они могли бы теоретически добиться большего, да и сейчас желали большего… Но они были связаны необходимостью поставить на ноги сына и дать ему лучшую жизнь, чем была у них.