– Нет уж, пусть скажет! – настаивала помощница.
Но Элехия хранила молчание, что рассердило женщину еще сильнее.
– Если после стольких лет вы мне не доверяете, я ухожу!
Крина вышла, громко хлопнув дверью.
Алира наградила мать осуждающим взглядом, а та пожала плечами и заметила:
– Если она и впрямь ни при чем, она вернется.
– В любом случае, нужно заявить в полицию, – утверждала Алира.
– Зачем? – вскинулась Тельма.
– Потому что так правильно.
– Но весь дом уже обыскали, когда пропала Дуния! – возразила Тельма.
– Поиски человека и вещи – это не одно и то же, – стояла на своем Алира.
– Ладно, мы снова обыщем каждый угол, но спорим, что мы ничего не найдем? Наверняка это она их украла! – Глаза женщины расширились. – Дуния! Это же логично!
Все молчали, пытаясь осознать услышанное. Значит, что-то Дуния все-таки забрала.
– Тем более нужно известить Гражданскую гвардию, – продолжала гнуть свою линию Алира.
– А что изменится, если они их найдут? – возразила Тельма.
– Что за классная идея, Алира, снова нагнать в дом людей! – вступился за жену Херардо. – Мы никому ничего не скажем, ясно тебе? Да мы станем посмешищем для всей округи! Пропавшая женщина оказалась воровкой, которая решила сбежать от своего мужа-ходока! Мы лучше сами обыщем дом еще раз, и если ничего не обнаружим, просто об этом забудем. И точка.
Алира покосилась на мать и по ее выражению лица поняла, что та не против. Потом она посмотрела на младшего брата, но тот лишь пожал плечами, как будто ему и впрямь было все равно.
– Но это неправильно, – произнесла она, направляясь к двери. – Я скажу Сезару.
Тельма выскочила следом и закрыла за собой дверь.
– Ты ничего не скажешь, – угрожающе прошипела она. – Ты и так приглашаешь в дом всех подряд.
Алира поняла, кого имела в виду сноха под словами «всех подряд», и изумленно уставилась на нее. Женщина была крайне напряжена и тяжело дышала, тщетно стараясь совладать с собой.
– Вижу, ты меня поняла, – добавила Тельма, – потому что я знаю,
Но Алира услышала нотки отчаяния в голосе собеседницы. Ее было трудно понять. Что ее на самом деле так напугало? С чего бы она стала защищать доброе имя семьи? И к чему она упомянула Дамера? Если она хочет его защитить, зачем тогда угрожать? Она не знала, что и подумать. Но оставался еще один вопрос: если Тельма что-то знала, то и брат тоже. А значит, скоро новость дойдет и до Элехии. А сейчас не лучшее время, чтобы решать такие проблемы.
– Я сама никому не сказала, и Херардо тоже, – тон собеседницы смягчился, – и я буду дальше молчать, если хочешь. Но если ты заявишь о краже, у меня не останется выбора. Лично я уверена, что Дуния забрала драгоценности, хотя это и не доказать… А вообще будь осторожна с теми, кого впускаешь в свою жизнь.
Алира не понимала, с чего вдруг сноха так о ней заботится. Еще ни разу за все время их знакомства та ни о чем ее не предостерегала, а сейчас зачем-то пыталась оградить ее от Дамера. Поведение Тельмы казалось странным, но Алира предпочла хранить молчание, чтобы не навредить молодому человеку.
– Ладно, – сдалась она наконец.
Ни на мгновение она не поверила, что Дамер совершил подлость, и другим тоже не позволит в нем усомниться!
Той же ночью, когда все в доме спали, Алира вышла из особняка, решив сбежать от его гнетущей атмосферы и поискать спасения в домике Дамера в Алкиларе. Она хотела забыться в его объятиях там, где ни время, ни обстоятельства ее не достанут.
Дверь оказалась не заперта. Она поднималась по ступенькам, когда заслышала голоса. Дамера она бы ни с кем не перепутала, они болтали с Мальвой и смеялись. Женщина замерла на площадке, ощутив укол ревности. Дамер был с Мальвой! Тельма говорила, что эта девушка пропагандирует свободную любовь и, возможно, юноша разделяет ее взгляды. И проблема была в том, что Алира не знала, в каких они на самом деле отношениях. Ни в одну из ночей, проведенных вместе, она не поднимала эту тему. Когда они были вместе, Алира пребывала в мире, где нет ни взаимных упреков, ни пересудов, ни доминирования. Но сейчас, на лестничной площадке, она поняла, что рано или поздно придется признать правду. Они с Мальвой слишком непохожи, она не желала делить Дамера ни с кем – такая уж ее натура, консервативная, замкнутая и недоверчивая.
