— Садись, сын, в ногах правды нет, — сказала она, видя, что Панчи все еще стоит посреди двора.
Панчи послушно уселся на тот же самый стул, на котором сидел до ее прихода.
Наступила напряженная тишина, нарушаемая лишь плеском молока в кувшине да мычанием теленка. Панчи уже хотел что-то сказать, но Лакшми опередила его:
— Тебе, наверное, очень хочется пить? Сейчас я тебе дам чашку сыворотки.
Панчи утвердительно кивнул, поднял голову и внимательно всмотрелся в Лакшми: что же все-таки есть в этой старухе такого, что заставляет его робеть перед ней? Не найдя в ней ничего особенного — разве только это странно застывшее наглое выражение лица, — он набрался мужества и уже хотел было спросить у нее о том, ради чего пришел. Но не успел он и рта раскрыть, как Лакшми, словно угадав его мысли, быстро заговорила:
— Да, сын, ты и представить себе не можешь переживания матери. Ведь ты должен был, по обычаю, на несколько месяцев прислать Гаури домой, а уж потом бы она вернулась к тебе навсегда. А ты? Ты даже весточки не подал, как вы там живете. Я только слышала, что вы ушли от твоего дяди Молы Рама и поселились у гончара Рафика. Надеюсь, вы хоть не ели вместе с этим мусульманином?..
— Мать, — вдруг резко сказал Панчи, — где Гаури? Ведь я отослал ее к вам!
Лакшми вздрогнула от неожиданности, покраснела и отвела глаза в сторону, хотя и пыталась сохранить на лице прежнее самоуверенное выражение. Панчи понял, что с Гаури случилась какая-то беда.
— Что же ты молчишь? — снова спросил он. — Скажи мне, где она?
Не в силах больше усидеть на месте, он поднялся и подошел к Лакшми.
— Ты ее бил — тебе и знать, что случается с несчастными женами!
— Что-о! — в ярости закричал он. — Это тетка Кесаро сказала, что она принесет мне несчастье, вот я и ударил ее! Я лишь хотел, чтобы она пожила у вас до лучших времен. Так где же она?
Своим чистосердечным признанием он надеялся припереть старуху к стене. Но из Лакшми не так-то легко было вытрясти правду.
— Надеюсь, она не наложила на себя руки, — уклончиво ответила старуха. — Если муж бьет жену, она уходит от него.
— Но где она?
— Отвяжись от меня! — вдруг окрысилась на него Лакшми. — Сам бил ее, сам выгнал из дому — так чего ж тебе надо?.. Где ей, по-твоему, быть? Разумеется, Амру просватал ее за хорошего человека! Не могли же мы…
— Просватали?! Амру? — в глазах Панчи был ужас.
— Да, сетх сказал, что наденет на нее чаддар.
— Наденет чаддар? Но это же невозможно! Она моя жена!
— А кто выгнал ее?
— Я не собирался…
— Что «не собирался»? Не могли же мы прокормить ее…
На это было нечего возразить.
Ярость душила Панчи, в голове у него помутилось, но он взял себя в руки и, в упор глядя на старуху, крикнул:
— Что ты мне голову морочишь? Где она?
— Не знаю, — пробормотала Лакшми. — Где-то в Хошиарпуре. Амру лучше знает…
— A-а, теперь все понятно… Так знайте: если с Гаури что-нибудь случилось, я убью вас обоих!
— Та-та-та! Иди пугай кого-нибудь еще. Скорее Амру отделает тебя за то, что ты бил ее!
— Ну ладно, — угрожающе сказал он и встал. — Я все узнаю от Амру.
— Ха! Можешь идти и узнавать у кого угодно! Наглец!
В ярости, страхе и крайней растерянности он бежал по тропинке в поле, то замедляя шаг, то вновь припуская во всю мочь при мысли, что Амру может скрыться от него. Увидев мальчика-пастушка, окликнул его. Но мальчишка бросился в реку и поспешил вброд к другому берегу, приняв Панчи за крестьянина, чье поле сегодня утром вытоптал скот.
Встав на берегу реки, Панчи пытался его переубедить:
— Эй, малыш, послушай! Я не хочу тебя обидеть! Скажи мне только, где Амру!
Но мальчик, стоя в воде, продолжал лишь испуганно глядеть на него.
— Скажи мне, где дядя Амру! — продолжал уговаривать его Панчи. — Я ничего не сделаю тебе.
Мальчик наконец раскрыл рот:
— Он велел мне присмотреть за коровой и за волом, а сам ушел не знаю куда.
— А где его скотина?
Мальчик показал кнутом куда-то в сторону.
Панчи решил было пойти к водоему, где женщины обычно брали воду, купались и стирали белье, — может быть, кто-нибудь из них знает, где Гаури. Но он лишь весьма смутно помнил ее подружек, а спрашивать первого встречного, где его жена, будет, конечно, очень глупо. Нет, лучше пойти к дяде Адаму Сингху, который их обручил.
Так он и сделал. Осторожно пробравшись по той же улочке, где стоял дом Лакшми, Панчи подошел к дому старого друга своего отца и постучался. Послышалось шлепанье босых ног, и в дверях показалась молодая девушка. Это была Паро. В первый момент она настороженно посмотрела не него, но затем узнала и радостно воскликнула:
— Панчи! Брат! Неужели это ты?
Панчи, как и полагается мужчине, не желающему смущать девичью скромность, опустил глаза.
— Отца нет дома. Но ты все равно входи… Когда ты пришел?
Следуя за ней, Панчи вошел в дом, удивляясь про себя, что раньше не замечал, какая она хорошенькая. На Паро была простая белая набедренная повязка, волосы заплетены в длинную косу. Она быстро сбегала в кухню и принесла ему циновку, а сама уселась на деревянный стул. По ее юному раскрасневшемуся лицу Панчи видел, что она искренне ему рада.
