Слабеют печати, что сдерживают ночь, и в глухую пору зимы родится сердце зимы, средь воя жалобного и в скрежете зубовном, ибо сердце зимы оседлает черного коня, и имя ему – Смерть.
Всегда – Харриет.
Всегда
Дрожащего света трёх фонарей было более чем достаточно для того, чтобы осветить маленькую комнатку с совершенно белыми стенами и потолком, но Сине всё равно не отводила взгляда от тяжёлой деревянной двери. Нелогично, знала она, глупо для Восседающей от Белых. Плетение саидар, которое она удерживала вокруг дверного косяка, доносило до неё случайные отзвуки отдалённых шагов из наружных коридоров, отзвуки, которые пропадали, едва будучи услышанными. Простой приём, показанный подругой в дни её давно минувшего послушничества, но она получит предупреждение задолго до того, как кто-нибудь подойдёт близко. Да и в любом случае вряд ли многие станут спускаться столь глубоко, чтобы достичь второго уровня подземелий.
Её плетение улавливало далёкое шуршание снующих туда-обратно крыс. Свет! Как долго уже водятся крысы в Тар Валоне, в самой Башне? И в каждой Глаза Тёмного? Она нервно облизнула губы. В этом не было никакой логики. Совсем никакой. Ей хотелось рассмеяться. С трудом она удержалась от истерики. Подумай о чём-нибудь ещё, кроме крыс. О чём-нибудь ещё... Приглушённый вопль раздался в комнате позади неё, сменившись негромким хныканьем. Ей потребовалось усилие, чтобы не заткнуть уши. Сосредоточься!
В какой-то мере, и её саму, и её соучастниц в эту комнату привело желание узнать, что скрывается за тайными встречами глав Айя. Мельком она видела Феране Нехаран, шепчущуюся в укромном уголке библиотеки с Джесси Билал, которая стояла весьма высоко среди Коричневых, если не на самом верху. Скорее всего, так же высоко, как и Суана Драганд из Жёлтых. Она полагала, что так оно и есть. Но зачем было Феране и Суане тайно встречаться в уединённой части принадлежащих Башне владений, да ещё и закутавшись в простые плащи? Восседающие от разных Айя всё ещё говорили друг с другом, хотя подчас и холодно. Подобное замечали и остальные. Конечно, они не стали бы называть имён из их собственных Айя, но имя Феране проскальзывало в разговоре дважды. Тревожащая головоломка. В эти дни Башня была подобна бурлящему болоту, и каждая Айя готова была вцепиться в горло другой, но главы их шептались по углам. Никто не мог бы с уверенностью утверждать, кто руководит какой Айя, если только Айя эта не её собственная, но главы несомненно знали друг друга. Что же это значит? Что? Плохо уже то, что она не могла спросить Феране напрямую, но даже будь та терпима к чьим бы то ни было вопросам, она бы не осмелилась. Только не теперь.
Несмотря на все старания, полностью занять этим свои мысли Сине так и не смогла. Она понимала, что глядит на дверь и волнуется в загадках, которые не в силах разрешить, только чтобы не смотреть через плечо. Туда, где был источник задыхающихся криков и сиплых стонов.
И как будто мысль об этом сковала её, она стала медленно оборачиваться к остальным заговорщицам, её дыхание неровно учащалось, но голова поворачивалась дюйм за дюймом. Далеко наверху снег тяжело валил на крыши Тар Валона, но комната казалась необъяснимо жаркой. Она заставила себя видеть!
Саэрин в отделанной коричневой бахромой шали, державшейся на локтях, стояла, широко расставив ноги и теребя пальцами рукоять кривого алтарского кинжала, заткнутого за пояс. Черты её оливкового лица заволокла холодная ярость, от чего под челюстью проступила бледная линия шрама. Певара, на первый взгляд, выглядела спокойней, однако одной рукой она вцепилась в вышитые красным юбки, а гладкий белый цилиндр Клятвенного Жезла в другой руке сжимала так, будто это была дубинка длинной в фут, которую она готова была пустить в ход. Может и вправду готова: Певара была много жестче, нежели могло показаться по её округленным формам, и решительна настолько, что Саэрин, по сравнению с ней, выглядела чуть ли не колеблющейся. По другую сторону от Кресла Раскаяния маленькая Юкири крепко обхватила себя руками; cеребристо-серая бахрома на шали подрагивала в такт бившей её дрожи. Облизнув губы, Юкири бросила встревоженный взгляд на стоящую рядом с ней женщину. Дозин, больше похожая на смазливого юношу, чем на Жёлтую сестру, пользующуюся значительным влиянием, казалось, одна никак не реагировала на происходящее. Но на самом деле именно она манипулировала тянувшимися к Креслу плетениями; не отрывая взгляда от тер'ангриала, она столь глубоко сосредоточилась на своей работе, что на бледном лбу выступили бисеринки пота. Все собравшиеся здесь были Восседающими, и корчащаяся в Кресле высокая женщина - тоже.
