Что, если такие привычные нам времена года: Зима, Весна, Лето и Осень на самом деле люди… ну, или почти люди? Они ссорятся, мирятся, грустят и смеются, сосуществуют на одной жилплощади, как самая обычная семья. Но на первом месте у них профессиональный долг, ради которого они готовы многим пожертвовать… С этим удивительным семейством столкнулась девочка Ангелина. Чтобы помочь попавшим в беду родным, ей и её необычному спутнику предстоит пройти путь, полный приключений и опасностей, победить врагов и вернуть Зиме её сердце, в давние времена похищенное и разбитое на части…
Глава 1
Осень вошла в прихожую, скинула мокрое пальто и, включив свет, посмотрелась в большое зеркало в серебряной раме. Тусклые рыжие волосы спадают на бледное лицо, карие глаза поблёкли: до чего же усталый у неё вид! Потянет на все триста лет, а ведь она ещё довольно молодая Осень… Да, тяжёлая выдалась смена в этот раз. Бросив взгляд на висевший на стене календарь, она подошла ближе и оторвала лист с сегодняшней датой – 30 ноября.
– Ну всё, отстрелялась, ухожу в отпуск! – крикнула она прочим обитателям квартиры, которых сегодня ещё не видела.
– Всё бы тебе отдыхать! – ворчливо сказала седая старуха со скалкой, появившаяся в дверях кухни. – Вот я когда была Осенью, месяц без перерыва могла дождь лить!
– Мама, ну не начинай! – поморщилась Осень.
– Бабушка Зима выполнила норму осадков на пятьсот лет вперёд! – сказал рыжеволосый парень в шортах, выглянув из комнаты.
– Ты с бабулей не связывайся, она сегодня не в духе! – добавила белокурая симпатичная девушка, высунув голову из-за его плеча.
– Лето! Весна! – Осень поочерёдно обняла своих детей. Их обоих она очень любила, особенно сыночка Лето, он рыжий как и она, только у него волосы огненного оттенка прямо светятся в темноте. Любила она и упрямицу Весну, и ворчливую старую мать Зиму. – Пойдёмте чай пить! Я торт принесла!
– А стряпать кто будет? – попыталась выразить неудовольствие Зима, но под влиянием общественности смягчилась и уселась в любимое кресло за круглым столом. Когда все члены семьи разлили чай по кружкам и разрезали торт, Зима и вовсе подобрела.
– Рада я, дочка, что ты в отпуск уходишь, да и мне простор! Давно пора снега насыпать! Вы уж не сердитесь на меня старую. Вывела меня тут одна из терпения…
– Кто посмел? – улыбнулась Весна, подняв глаза от чашки. Старуха с досадой махнула рукой.
– Еду я значится в трамвае, сижу, в окно смотрю, никому не мешаю, а тут мамаша с чадом, расфуфыренная вся. Подсадила девчонку ко мне, а та давай ногами елозить, чуть не на меня их складывает. Посмотрела я на эту мамашу этак пристально, думаю, дойдёт до неё, сделает дочери замечание, а та нос задрала и заявляет – « Если вам что-нибудь не нравится так пересядьте!». И взяло тут меня зло, ребятки. – «Хорошо», – говорю, – «Пересяду». – Встала я и дохнула на них ледяной пургой. Мамаша тут же согнулась в три погибели и чихать начала, а девчонка-трехлетка глаза округлила, не поймёт что с мамашей, а у самой нос посинел. Я ведь уже в силе, осенние то деньки на исходе!
– Тем-то и плохо! – встревожилась Осень. – Это ведь может быть опасно для простых смертных… Зачем же ты так, мама? Сними заклятие пока не поздно!
– Не тебе меня учить-то! Не будет из тебя Зимы суровой, добрая больно! – старуха укоризненно и в то же время как будто с жалостью посмотрела на дочь. Весна надула щеки и угрюмо промолчала.
– Ну, бабуля, не зря говорят, что у тебя сердца нет! – сказал Лето, пристально посмотрев на бабушку синими глазами. Все ожидали, что Зима напустится на внука, но она лишь откинулась в кресле и мечтательно задрала голову к потолку.
– Было… Было и у меня сердце внучек! Похитил его Кощей, да разбил на семь осколков… Давно это было…
– Бабуля, давай не будем о грустном! – сказала Весна. – Завтра ведь твой выход! Ты давай на позитив настраивайся!
– И то верно! – Зима помешала чай серебряной ложечкой, а из глаз её при этом не ушло нечто далёкое, невыразимое. – Трудно мне стало работать, ребятки! Стара стала, больно много всего помню! А память… она ведь тоже не колодец бездонный…
***
Кондуктора трамваев 12-го маршрута давно перестали обращать внимание на молодую измождённую женщину с тёмными кругами под глазами. Она проводила в трамвае почти всё время. Садилась на кольце рано утром и весь день кружила по городу, безропотно оплачивая проезд. Иногда она спрашивала у кого-нибудь из пассажиров голосом, полным отчаяния и надежды: – «Бабушку одну тут не встречали? В белом берете? Она мне очень нужна…» – в ответ ей, как правило, указывали на какую-нибудь бабушку в белом берете, коих ездило в этом трамвае великое множество, а чаще просто смотрели, как на сумасшедшую. Но чудн
