— На ужин? — забывшись, я вскинула голову и посмотрела в желтые глаза Зверя, которые тут же зажглись огнями, несмотря на дневной свет. Я поспешно опустила взгляд.
— На ужин, Эя, — ответили мне. — Чему ты удивляешься? Мне показалось, ты достаточно окрепла.
— Я с удовольствием принимаю приглашение, — выдохнула я, прежде чем успела сама испугаться собственной смелости.
— Тогда в восемь, — сказал Зверь, поднимаясь и опять занимая всю беседку.
— В восемь, — эхом ответила я и вложила пальчики в ладонь Зверя.
Когда тот склонился к моей руке, думала, зажмурюсь, но почему-то не смогла оторвать взгляда от иссиня-черной шевелюры волка, которая на миг закрыла его лицо.
К самым кончикам пальцев прикоснулись губами… нежно, легко, быстро, как крылья бабочки, но отчего-то от этого прикосновения бросило в дрожь.
Он ушел так же бесшумно, как появился. А я осталась. Рассеянно отправила в рот надкусанный Эльзой рогалик.
— Что со мной? — проговорила я вслух. — Мне показалось, или… Или я больше не боюсь его?
Сказала это и улыбнулась. Раньше я просто не знала,
Джейси и Эльза помогали одеваться с утроенным усердием. То есть больше мешали и отвлекали. Адела фыркала на них, но беззлобно. Вообще я уже привыкла к тому, что Адела больше рычит, чем щелкает зубами, как говорится в свободном народе.
— Это? Или это? — спрашивала она, а я вертела головой, переводя взгляд с одного наряда на другой.
— Это больше подходит к волосам! — проголосовала Джейси в пользу нежно-карминового платья с золотой отделкой.
— А это — к глазам! — не сдавалась Эльза, настаивая, чтобы я надела зеленое.
А мне внезапно так захотелось стать незаметной, не привлекающей внимания. И одновременно очень хотелось, чтобы меня увидели… увидели, какая я. Не внешне, а по-настоящему.
Закусив губу, я выудила из общего вороха платье редкого цвета. Про такой говорят — цвет морской волны. Глубокий вырез сердечком, длинные рукава, расклешенные от локтя и отделанные черным кружевом. Им же отделан подол нижней юбки. На верхней четыре разреза и ткань присборена.
— То, что нужно, — сухо кивнула Адела, но по огонькам, что зажглись в ее глазах и в глазах кузин-волчиц, я поняла: действительно то, что нужно.
Волосы я разделила на прямой пробор.
Пару локонов оставила у лица, остальные убрала в низкий пучок и скрепила шпильками.
— Настоящая леди, — проговорила Эльза и прыснула.
— Она и есть леди, — напомнила Джейси и обе волчицы захихикали.
Их почему-то очень развлекало все человеческое: привычки, одежда, жилье. И хоть сами жили в замке уже какое-то время, до сих пор не могли привыкнуть.
Я бросила взгляд в зеркало. Сначала искоса, осторожно, потом, не в силах оторваться, повернулась.
Надо сказать, ни одно платье не шло мне так, как это. Цвет морской волны, пожалуй, даже морской глубины, свежий и глубокий одновременно, заставил глаза сиять изумрудами, а волосы полыхать огненными сполохами. Постельный режим явно пошел на пользу: исчезла болезненная худоба, к щекам вернулся румянец. Кожа цвета густых сливок казалась гладкой и нежной, как у младенца.
— Кажется, я готова, — пробормотала я, оборачиваясь к волчицам.
— Как же я за тебя рада! — не выдержала Эльза и порывисто обняла меня.
Не успела я удивиться, нас сгребла в охапку Джейси со словами:
— За вас обоих!
Я ощутила себя в главной роли какой-то абсурдной пьесы. На выручку мне пришла Адела.
— Вы ей все платье помнете! — проворчала она, отгоняя от меня кузин.
Фиар ждал за столом, когда я появилась.
Стоило мне войти, он встал. А я как стояла, так и замерла на пороге как вкопанная.
Затем, отругав себя за нерасторопность, неспешно приблизилась к столу.
Зверь не сводил с меня взгляда. Его обычно отстраненное лицо выглядело сейчас донельзя живым: глаза блестели, ноздри расширились, губы были плотно сжаты, словно Фиар изо всех сил сдерживал себя, чтобы не сказать то, о чем потом пожалеет.
Поприветствовав меня хриплым голосом, он отодвинул мне стул. Я, кивнув, села.
Едва ощутимым прикосновением Зверь убрал золотистый локон с моего плеча, обнажая шею. Я замерла. Фиар отчего-то вздохнул и вернулся на свое место.
Нам по-прежнему никто не прислуживал. Видимо, в этом замке такое было не принято. Надо сказать, если бы не вынужденное уединение со Зверем, такие правила мне бы понравились. Живо представилась Виталина, которая требовала от слуг не только смены блюд и наполнения тарелок, но и белоснежных перчаток, а также того, чтобы сами они сменяли один другого в каком-то немыслимом, одной Виталине известном порядке.
— Ты ничего не ешь, Эя, — сказал Фиар, возвращая меня к реальности. — О чем ты думаешь?
— О сестре, — вырвалось у меня.
Зверь выглядел удивленным.
— О сестре? — с недоумением переспросил он.
— О том, что многое бы отдала, чтобы увидеть ее лицо в подобной… обстановке.
— У тебя две старших сестры, — проявил осведомленность Фиар.
— Виталина и Микаэла, — кивнула я. — Виталина самая старшая из нас. Сейчас она герцогиня Эберлей. А Микаэла… Очень надеюсь, что она ответила Оуэну Рьвьеру, племяннику герцога Эберлея, отказом.
