Меня хватило на несколько месяцев. Потом стало накрывать ещё сильнее. Прошло полтора года, а я всё ещё не могла жить дальше. На задворках сознания сидел Кит и ехидно улыбался. Он был повсюду в моей голове. Я могла затолкать свои мысли поглубже и припечатать прессом работы, но они всё равно выбирались из этой тюрьмы и терзали меня.
Когда я перепробовала все способы, то решилась на Голограмму. Помню тот день. С утра у меня дёргался глаз, и стучали зубы. Я пыталась заглушить волнение громкой беспорядочной музыкой. Помогало плохо. Ехала на встречу с Хроносом и дрожала, как первоклашка перед походом в школу. Я не могла поверить, что этот человек вернёт мне Кита. Что я снова буду держать его за руку и обнимать. Это не укладывалось в голове.
Меня колотило, а дыхание сбивалось, как при быстром беге. Я так не нервничала даже перед нашими настоящими свиданиями.
Помню, как рабочие установили аппаратуру, повесили выключатель и вручили мне пульт. Когда они ушли, я мучила пластиковый прямоугольник минут 40 в руках. Никак не решалась включить. Постоянно бегала к зеркалу, убедиться, что хорошо выгляжу. Репетировала улыбку. А потом, глубоко вздохнув, нажала на кружочек. Когда Голограмма Кита меня впервые обняла, у меня началась истерика.
Кит думал, что он настоящий. Искренне удивлялся, что не может есть, брать в руки различные вещи и выходить из дома. Я внушила ему, что это норма. Не хотела расстраивать. Наверное, я медленно сходила с ума. Я променяла живого Максима на иллюзию бывшего парня, который по-свински бросил меня. Я выбрала заключение в четырёх стенах вместо улиц любимого города. Я будто бы выбрала
И теперь я шла за новой дозой счастья.
– Здравствуйте, Хронос.
Последняя глава
– Доброе утро, будешь чай? – спрашивает Оля.
– Да, дорогуш, чёрный, – кричу из ванной. – И пожамкать что-нибудь сделай, если не трудно. Я пока побреюсь.
Выхожу на кухню, она уже всё приготовила.
– Когда у тебя мокрые волосы, они похожи на проволоку, – проводит рукой по моей голове, и я вздрагиваю от знакомой фразы. – Ты сегодня куда-нибудь пойдёшь?
– Да, мне на работу. Через полчаса после тебя ухожу, буду поздно. Сегодня у нас занятия до полуночи. Может, завтра уже увидимся тогда?
– Давай так, – она грустно поджала губы. – Слушай, когда ты уже эти дурацкие провода и коробки спрячешь? – показывает под потолок.
– Да мне они не мешают, а что? – кладу в тарелку любимый «Цезарь».
– Страшные они. Висят почти год уже, глаза мозолят.
– Ну, пусть ещё немного повисят, – улыбаюсь я. – Мне с ними комфортно.
– Как знаешь, – она смотрит на часы, – мне пора бежать уже. В пробках ещё половину утра стоять.
– Хорошо, дорогуш. Чмоки!
Хлопает дверь, я быстро подхожу к окну. Через пару минут вижу, как Ольга садится в машину и аккуратно выезжает из двора.
Доедаю свой завтрак, переодеваюсь в домашнюю одежду. Мне сегодня никуда не идти, я соврал, чтобы побыть одному. Сегодня тот самый день, который бывает раз в месяц.
Я достаю пульт и нажимаю кнопку. Напротив появляется Голограмма.
– Доброе утро, Ника, – говорю я рыжеволосой девушке.
– Доброе утро, Кит, – она удивлённо смотрит на меня. – Почему-то ощущение, будто мы очень давно не виделись.
– Так и есть. Я включал тебя ровно месяц назад, – грустно отвечаю ей.
– Что значит, включал? – поднимает брови.
– Ничего, шутка юмора. Иди лучше ко мне, – сажаю её на колени, зарываюсь носом в сладко пахнущие волосы.
– Ника, я редкостная тварь. Но я не могу иначе. Я не могу быть с тобой. Но как же я, чёрт подери, скучаю! Милая моя, хорошая девочка… – шепчу себе под нос, обнимая Иллюзию за талию.
