Продавщица расслабила тесемку кошелька и высыпала на ладонь несколько камешков. Нахмурилась, покачала их в руке.
– Детка, по тебе и не скажешь. Крупные… Животного происхождения…
Фаферон осел в ее капюшон. Пришлось признаться:
– Я не сама, я их украла.
– Ну так и я о том. Бывший хозяин-то, надо думать, не простачок какой. Гм, ладно. – Продавщица вдруг передумала: потянула банку с порошком к себе. – Ты это прибери подальше, особенно снаружи не свети. Мне с таких сердец и сдачу дать нечем. Ступай лучше.
– Но нам очень нужен этот порошок!
– Тогда давай на мотылька сменяю, забавный он. Тоже крупновата плата, но ты, смотрю, не любишь экономить.
Легкое шевеление ткани – Фаферон пересел на плечо. Еще, чего доброго, согласится!
– Нет, только не его, – поспешно запротестовала Рина. – Забирайте весь мешок, пожалуйста. Лучше положите на сдачу каких-нибудь вещей. Фаферон, вам домой еще что-нибудь нужно?
На улице как будто что-то упало.
Не дожидаясь ответа Фаферона, продавщица достала бумажный пакет и принялась укладывать в него товары. На Рину она поглядывала с недоумением. Когда заполнились целых три пакета, Рина упросила женщину остановиться. Она подхватила тот, что был поменьше – еще ведь мимо искаженных бегать, – и вышла из душного гаража. В стороне мелькнули знакомые фигурки.
Арк и Дарьяна – та погрозила Рине кулаком.
Внезапное появление этой парочки Рину почти не удивило. Дарьяна и ее дружки все время околачивались поблизости, иногда мешали, а иногда помогали. От падения спасли, стало быть, и за отставших искаженных благодарить надо именно их.
Рина шагнула к ребятам, чтобы спросить об этом прямо, но те двинулись прочь. А затем Дарьяна и вовсе исчезла – прыгнула в пустоту. Прежде чем последовать за ней, мальчишка с каре постучал пальцем по запястью. Рина фыркнула, но тут же поняла, что им с Фафероном действительно стоило поторопиться.
На обратном пути она только и думала, как же эти двое научились создавать для себя червоточины. А еще наконец поняла, кому обязана межслойным путешествием на трамвае.
Чаепитам уже надоело фестивалить. Довольные гости вывалили за порог, наперебой расточая хозяевам благодарности и пожелания.
В окно Алькова Рина пронаблюдала, как один из дедушек – обладатель очаровательной вязаной бороды – полил цветы заваркой из укутанного чем-то тоже вязаным чайника и уселся на стул, каждая ножка которого была заботливо одета в вязаный носок. Рину передернуло: иногда и от уюта может стать не по себе. Особенно если он такой вязано-невменяемый.
Рина завесила окно краем балдахина и вышла в центр комнаты, где Хехелар почти закончил внешний контур знака. Еще несколько горстей порошка образовали странные точки вокруг него. Пернатый фамильяр сверился с эскизом, который подозрительно напоминал рисунок из письма Изабелле Зиновьевне и те отблески, что создавали сигнеты.
– Это печать? – спросила Рина.
– Да. Надеюсь, я все п-правильно вспомнил…
– Зачем рисовать порошком? Неужели нельзя ее просто поставить, как все делают?..
– Это. Старая. Школа, – вмешался Кетутиль. – Лучше еще не придумали. Печать-проводник. Для сердца.
– Когда оно освободится, проводник из нужных трав приведет его на законное место.
Рина вздохнула.
– Ладно-ладно, я все равно не поняла и не пойму.
– И не надо, – утешил ее Фаферон. – В таких делах всегда сильнее то, что сделано интуитивно. А у вас как раз отменная интуиция.
Рина так не считала. Не было у нее никакой интуиции, а если что-то и проклевывалось, то спонтанно и не всегда. Постоянно только ладони потели – да так, что приходилось их обтирать. Всякого рода подготовка вообще придавала нервозности. В самом деле, куда проще стоять на сцене, чем топтаться в ожидании, выглядывая из-за кулис. Ей заметно полегчало, когда двинулись, наконец, за сердцем.
Со всех сторон подступили странные звуки: гулкий – как будто били в дно жестяной кастрюли, звонкий – как будто дергали струну, кряхтящий – этот вполне объяснялся скрипом дверей. Но все они не могли заглушить ритмичный стук, который Рина чувствовала нутром, – сердцебиение. Оно вело в кухню чаепитов.
Там дедушки пили чай в своей обычной манере. Но на этот раз вместо елового сиропа и молока они добавляли странные ингредиенты: «вязаный» макал в кружку удлинитель, трое других довольствовались лакомствами поскромнее – пластинками от комаров, обувными стельками и какими-то квитанциями. На столе пыхтел красавец-самовар.
Рина пощупала стену, по которой бежала вибрация, и тут «вязаный» дед заметил ее.
– О, гостья дорогая, – протянул он. – Проходи, присаживайся. Чайку с нами выпьешь.
– Не ходи, – шепнул Хехелар. – П-поближе п-подманивают.
Рина решила, что милостиво позволит себя подманить. Ей все равно нужно было в кухню, так почему не принять приглашение? Она выдавила милую улыбку и присела на диванчик, взяла пустую чашку.
