Сизенний взял нож и резким злым движением отрезал себе еще ломоть мяса. Присутствующие вздрогнули. Каждый из них, наверное, представил себе вместо куска мяса горло поверженного гладиатора.
— А что самое плохое, так это то, — добавил он и осушил разом целую чашу вина, — что каждый из этих животных употребляет свои методы в сражении. Методы варварские и нам незнакомые. Одни мечут камни из пращи, другие пытаются поймать тебя сетью, третьи хотят насадить тебя на рогатину. А есть такие, которые дерутся только на колесницах. Дикари — они и есть дикари.
Василий не был голоден. Он налил себе немного вина, выпил, налил еще и снова выпил. Вино никак не подействовало на него. Тогда он встал и вышел во двор. По небу лениво плыло несколько кудрявых облаков.
«Да, — подумал Василий. — надо поскорее найти Петра и отправляться в обратную дорогу». Он посмотрел на закат. Там, где ложилось солнце, над самым Палатином, небо, словно зебра, было окрашено в красные и темно-коричневые полосы. И тогда он вспомнил отца. «Может быть, ты сейчас там и видишь меня, — прошептал он, глядя по-прежнему на закат. — Знаешь ли ты, что произошло сегодня? Я думаю, ты следишь за мной и сейчас радуешься тому, что мне удалось сделать».
В это время незнакомый человек в ливрее в сопровождении двух солдат в шлемах с плюмажем и в шарфах цвета преторианской гвардии, отдуваясь, поднялся по улице и остановился у самых дверей трактира.
— Я ищу некоего Василия, — заявил он, — мастера, который прибыл из Антиохии.
— Это я.
Незнакомец внимательно взглянул на него.
— Ты соответствуешь описанию, которое мне дали. Ты должен следовать за мной. Твое присутствие необходимо во дворце императора.
Василий был и удивлен и испуган одновременно. Кто это при дворе мог знать о нем и зачем его призывали? Почти тут же он сообразил, что это результат действий Елены.
Чувствуя, что юноша колеблется, посланец добавил недовольным голосом:
— Император не приглашает. Он приказывает. Следуй за мной немедленно.
— Но я должен переодеться.
— Хорошо, только быстро. И возьми с собой свои инструменты. — И он оглянулся по сторонам с таким же отвращением, как несколько дней назад это сделал Красе. — Фу! Мне вовсе не хотелось бы здесь задерживаться.
Василий вернулся в дом. Сизенний обернулся, заметил солдат и вышел узнать, в чем дело. Когда посланец увидел Непобедимого, то тут же узнал его и гримаса презрения тут же сошла с его лица. Он приблизился к нему и почтительно сказал:
— Я очень часто ставил на тебя и, надо сказать, никогда не проигрывал.
— Еще бы! — И Сизенний презрительно посмотрел на молодых солдат. — Но мой следующий бой, очевидно, будет последним. Я хочу уйти, не узнав ни одного поражения. А потом мне не нравятся все эти последние новшества. Скоро дойдет до того, что на арену будут приводить поваров с их вертелами или аптекарей, которые будут брызгать кислотой в глаза настоящих бойцов.
Василий собрал свою одежду и инструменты, затем спустился на кухню и оставил Чефасу на хранение бюст Иоанна и тот, что сделал несколько дней назад. Старик был очень тронут таким доверием и дал юноше несколько советов.
— Ясно, что Нерон заинтересовался тобой. Но запомни следующее: император переменчив, как ветер. Для того чтобы разразилась гроза, нужно, чтобы собрались тучи. С Нероном все иначе. Гроза может грянуть среди ясного неба. И еще: если у тебя будут трудности, помни: при дворе есть христиане. Они всегда с готовностью помогут тебе.
— Как я узнаю их?
Чефас задумался, а затем назвал имя Селеха.
— Он главный повар и обладает кое-каким влиянием. Он смел и изворотлив. Как только у тебя появится возможность, отыщи его. Если сочтешь нужным — расскажи ему о чаше. А между прочим шепни: «Чефас сказал: мир тебе сегодня, потому что завтра грянет гром». Он настоящий преданный друг, всегда готовый рискнуть головой ради того, кто попал в трудное положение.
На углу улицы их ждали несколько колесниц. Василий сел в одну из них, положил мешок с инструментами к себе на колени, а узел с вещами к ногам. Оглушительно щелкнули плети, и лошади разом понесли с огромной скоростью. Колеса скрежетали по каменным мостовым, искры сыпались из-под копыт. Ошарашенные пешеходы разбегались во все стороны, чтобы не быть раздавленными и покалеченными. Когда они обогнули Капитолий, вдали показался величественный дворец Цезаря. Лошади слегка приостановили свой бег и шли теперь гордым аллюром. Постепенно сумерки окутывали город.
Но тут им навстречу вышла когорта преторианской гвардии. Они шли к Палатину, чтобы сменить охранников властелина мира. Колесницы остановились, и возницы замерли на своих местах: никто не смел мешать движению преторианской гвардии. Когда мимо прошагал последний солдат, лошади лениво, словно прочив своей воли двинулись вперед.
Они остановились у самого портика, и Василий с ужасом уставился на слуг, охранявших вход. Все они были прикованы цепями к стене.
