Василий не мог поверить своим ушам. Елена была готова предать своего благодетеля. Того, кто выкупил ее, кто вырвал ее из нищеты, кто позволил, кто дал ей возможность развивать разум и холить свою красоту.
— Ты что, говоришь это серьезно? — удивился он. — Ты же не можешь предать своего благодетеля!
— Моего благодетеля? — она рассмеялась горьким тихим смехом. — Мой маленький глупышка! Ты, наверное, и не подозреваешь, что я с лихвой заплатила этому лживому самаритянину за все, что он сделал для меня. Я ему ничего не должна. Абсолютно ничего! Но дело совсем в другом. Я уверена, что он на грани сумасшествия. Только почему я должна следовать за сумасшедшим?
— Зачем ты мне все это говоришь?
— Потому-то я хочу, чтобы ты понял. И потом… мне, может быть, понадобится твоя помощь. Может быть, настанет день, когда я захочу предупредить христиан… Но, — быстро продолжила она, — есть еще шанс, что он придет в себя. Но в любом случае, у меня есть одна идея… И я хочу предложить ее императору. Пусть вместо Симона полечу я. Я очень хорошо разбираюсь в той машине, что мы построили во дворе. Я могу пользоваться ею не хуже него, а может быть, даже и лучше.
— Я начинаю думать, что ты тоже сошла с ума.
— Я еще никогда не была в более здравом рассудке. Разве ты не видишь, что я могу кроме чудес предложить зрителям еще кое-что? Чего нет ни у одного волшебника. Красоту и обаяние.
— Елена, ты пугаешь меня! Тебя забросают камнями, словно крысу!
— А как ты думаешь, в красивую крысу они тоже будут кидать камнями? — Он услышал, как она тихонько рассмеялась в темноте. — Камни предназначаются уродливым и старым. — Тут голос ее изменился и стал менее уверенным. — Но, может быть, ты считаешь, что я не красива? Здесь, на кровати, рядом со мной есть место, но ты предпочитаешь стоить там, вдали. Послушай меня! Я должна повиниться перед тобой. Я два раза давала тебе выпить любовный эликсир. Ты догадался?
— Подозревал.
— Мне так хотелось завоевать твое сердце! Именно поэтому на моей одежде не было ни единой складки, ни одного узелка… Мои волосы были расчесаны и свободно падали на плечи… Я держала в руках вино и так надеялась, что моя любовь перейдет в него из моих пальцев. Я так хотела, чтобы эликсир растопил твое сердце. Наверное, ты сейчас думаешь, что самые сильные заклинания Симона и самые сильные его снадобья оказались бессильными. Нет, Василий. С каждой минутой я убеждаюсь, что они не возымели действия против тебя. Тебя, но не меня! Я сама оказалась жертвой! Я попалась в собственные сети.
Казалось, она забыла о предосторожности и вот-вот разрыдается от безысходности.
— Василий, неужели то, что я сказала тебе сейчас, не вызывает у тебя желания подойти поближе? Здесь рядом на кровати есть место… Подойди ко мне! — Она помолчала немного. — Я слишком понадеялась на свое обаяние. Ты молчишь… Что же это может означать? Может быть, ты хочешь, чтобы я ушла?
— Да, я хочу, чтобы ты ушла. — Ему нелегко дались эти заранее приготовленные слова. — Елена, я хочу, чтобы ты поняла одну вещь: всей моей жизни не хватит отблагодарить мою жену и ее деда за то, что они для меня сделали. Моей свободой, надеждой на будущее, миром в душе, счастьем — всем — я обязан лишь им. Даже если бы я не любил свою жену, я все равно остался бы ее должником до конца своих дней. Но я люблю ее. Люблю так, что образ ее заслоняет от меня все. Он будет заполнять мое сердце до конца жизни. Я люблю ее с такой силой, что ни за что на свете не хочу ни огорчать ее, ни омрачать чем-либо.
Елена ничего не ответила. Он протянул руку, и пальцы его наткнулись на лампу. Тогда, не без труда, после долгой возни в темноте, ему удалось наконец зажечь свет. Он поднял лампу высоко над головой и оглянулся по сторонам.
Комната была пуста. Елена исчезла. Он так и не понял, дослушала ли она до конца его заранее приготовленную речь или же ушла сразу, как только сообразила, что он хочет сказать. Но это не имело никакого значения.
Три дня Василий самозабвенно работал над бюстом Нерона. Когда Септимий Руллианий взглянул на него, то сказал то же, что и Елена несколько дней назад.
— Вот только понравится ли он ему. Лично я нахожу его великолепным. И нисколько не приукрашен. Тебе удалось совершенно точно уловить черты хитрого, кровожадного животного в его божественном лице. И между тем в этом бюсте ясно видна рука гениального мастера. Может быть, цепкие глаза Цезаря заметят это. Обычно подобные вещи от него не ускользают. Ладно! Я покажу ему твою работу, а там посмотрим, к чему готовиться. Если хочешь добрый совет, то пойди пока пройдись и отдохни. Вон, иди в сады. Это единственное нормальное и приятное место в этой зловонной норе.
Перед тем как последовать этому совету, Василий решил пойти навестить Дария. Это был один из тех редких людей, которых рекомендовал ему великий Селех. Он отвечал за развлечения в императорском дворце. Василий отыскал его в большой просторной комнате на первом этаже. По всей вероятности, раньше в этом помещении располагалась одна из многочисленных императорских канцелярий.
