Это я – твоя старая совесть —Разыскала сожженную повестьИ на край подоконникаВ доме покойникаПоложила и на цыпочках ушла.ПОСЛЕСЛОВИЕВсе в порядке; лежит поэмаИ, как свойственно ей, молчит.Ну, а вдруг как вырвется тема,Кулаком в окно застучит?И на зов этот издалекаВдруг откликнется страшный звук —Клокотание, стон и клекот…И виденье скрещенных рук.Ночь 26 декабря 1940 г.ЛенинградРЕШКА (Intermezzo)[40]
В. Г. Гаршину
«Я воды Леты пью…»
ПушкинМой редактор был недоволен,Клялся мне, что занят и болен,Засекретил свой телефон…Как же можно! три темы сразу!Прочитав последнюю фразу,Не понять, кто в кого влюблен.Я сначала сдалась. Но сноваВыпадало за словом слово,Музыкальный ящик гремел.И над тем надбитым флаконом,Языком прямым и зеленым,Неизвестный мне яд горел.
