Английский виконт знакомится во Франции с прекрасной девушкой и с первого взгляда влюбляется в нее. Но множество препятствий встает на пути их любви. Император Наполеон требует, чтобы юная красавица вышла замуж за его астролога, а виконта желает заполучить первая дама французского двора… * * * Барбара Картленд, признанная Королева любовного романа, основательница сентиментальной женской прозы, приглашает в мир трепетных порывов, благородства и высоких чувств. Английский виконт Арман Шерингем отправляется в наполеоновскую Францию с секретной миссией. Там он встречает прекрасную юную Рэв де Вальмон. Между молодыми людьми вспыхивает любовь. Но, защищая от домогательств негодяя свою возлюбленную, Арман получает сильное ранение и теряет память. Рэв оказывается в отчаянном положении: Наполеон требует, чтобы она вышла замуж за нелюбимого, а виконта желает заполучить первая красавица французского двора…
Граф Морден беспокойно расхаживал по кабинету на Даунинг-стрит, 10. Отодвинутые в беспорядке стулья, небрежно разбросанные по столу бумаги, запачканные чернилами перья и перевернутая песочница — все говорило о том, что здесь только что закончилось совещание.
День клонился к вечеру, и на другой половине дома леди Морден поджидала мужа. Забулькал серебряный чайник, обещая ему желанную чашку чаю. Но лорд Морден, похоже, не собирался покидать кабинет. Невидящим взглядом посмотрел он в высокое окно, выходящее в сад; вынул из кармана часы; потом сверился с каминными часами фирмы «Буль» и продолжил хождение.
Прошло минут двадцать. Наконец, дверь отворилась, и лакей в расшитой золотом ливрее сообщил:
— Виконт Шерингем, милорд.
Наступила ощутимая пауза, и на пороге появился лорд Шерингем.
В безупречном темно-синем камзоле, сшитом самим великим Шварцем из тончайшего сукна, в ботфортах, отполированных до такой степени, что в них отражались золотистые лучи закатного солнца, и с прической по последней моде, введенной принцем. Его шейный платок являл собой шедевр, а плотно обтягивающие бриджи — почти чудо… Словом, его светлость был денди!
Лорд Морден окинул сына тяжелым взглядом.
На лице лорда Шерингема застыло выражение модного сплина: веки полузакрыты, уголки губ презрительно опущены. И естественно, он усвоил тягучую манеру речи, характерную для светских львов — завсегдатаев Карлтон-Хаус и клубов Сент-Джеймса. При этом он был поразительно красив. Точеные черты лица безошибочно свидетельствовали не только об аристократическом происхождении, но одновременно об уме. Неожиданно озорно сверкнут вдруг из-под полуприкрытых век глаза — и вся его томность оказывается просто позой.
— Посылали за мной, отец? — пропел лорд Шерингем. — Ваше послание пришло в самый неудачный момент: всю неделю мне не везло в картах, и только-только… Но, сообразив, что случилось что-то из ряда вон выходящее, например, вы подали в отставку или обанкротились, я примчался сюда со всей скоростью, на какую способна ваша упряжка! Кстати, позвольте мне все-таки купить для вас у Таттерсема хороших лошадей, ваши гнедые так медлительны!
— Спасибо, Арман, я сам прекрасно могу выбрать себе лошадей, — ответил лорд Морден. — Прости, если я попросил тебя приехать не в самое удачное время, но мне надо срочно поговорить с тобой по очень важному вопросу!
Лорд прошелся по комнате, остановился у окна спиной к сыну и помолчал. Когда он обернулся, лорд Шерингем уже вставил монокль и всем своим обликом изобразил ожидание.
— Ты, конечно, представляешь, о чем я?
— Смутно, сэр.
— А я думаю, отлично представляешь, — мрачно произнес лорд Морден. — Кабинет министров обсуждал официальную жалобу прусского посла министру иностранных дел!
Лорд Шерингем сочувственно посмотрел на отца:
— Должно быть, вам было чертовски неудобно, сэр!
— Дело не в неудобстве! — возмутился лорд Морден. — Но как можно быть таким глупцом, таким непроходимым тупицей, Арман?
Лорд Шерингем выдвинул упрямый подбородок и лениво, даже не думая оправдываться, ответил:
— У этого человека нет чувства юмора, дорогой мой отец. Нелепо из-за этого раздувать скандал.
— Ни один пруссак не обладает чувством юмора, но это не извиняет твое поведение! — отрезал лорд Морден.
— Я не хотел его оскорблять! Два дня назад мы с Фредди Эйноби обсуждали еду в Уайтсе, и я поспорил на тысячу гиней, что могу устроить обед, приготовленный самым лучшим поваром из лучших продуктов, но совершенно несъедобный из-за сервировки. Зная моего повара, Фредди принял условия пари, и обед был устроен. — Помолчав немного, лорд Шерингем с чуть заметной улыбкой добавил: — Я выиграл. Чек на тысячу гиней, полученный от Фредди, лежит в моем кармане. Начали мы с отборных, жирных устриц, поданных в плевательницах. Естественно, к ним никто не притронулся! Потом суп с дивным ароматом, но принесли его в обычном домашнем…
Лорд Морден поднял руку:
— Довольно, Арман! Я не желаю подробностей! Они уже свободно обсуждались за этим самым столом.
Лорд Шерингем окинул беглым взором пустые стулья. Он ясно представил себе членов кабинета. Вот Каннинг, министр иностранных дел, напористый, эффектный, излишне блестящий и сокрушительно энергичный. Лорд Каслрей из военного департамента, проницательный ирландец, прекрасно разбирающийся в иностранных делах. Лорд Хоксбери, печальный министр внутренних дел, человек с самой длинной в Англии шеей, и выглядит он так, словно три раза висел на дыбе и сейчас его подводят к ней в четвертый раз… И Спенсер Персеваль, министр финансов и руководитель палаты общин, веселый, скромный, низенький, с ограниченным образованием, зато с твердыми принципами.
Лорд Шерингем представил себе реакцию этих не похожих друг на друга министров на его недавнюю озорную выходку: отвращение, шок, негодование, а может быть, и зависть. Глаза его предательски блеснули.