Шли дни и недели. Реб Янкель привык питаться молоком и сыром, не испытывал никаких неудобств, почти не замечал течения времени. Он ни разу не подумал о том, как выбраться из пещеры и вернуться в родной город, не беспокоился и не задавался вопросом, сможет ли он вообще когда-нибудь это сделать - он полностью погрузился в новый мир молитвы и жизни духа.
Однажды, взглянув на календарь, он вдруг осознал, что Песах совсем близок, он наступит всего через несколько дней. Снежная стена понемногу подтаивала - она явно стала тоньше и пропускала дневной свет. Когда хасид подумал о том, что вскоре ему придется покинуть пещеру, его охватила печаль.
Приготовления к Песаху были несложными. У него не было никакой праздничной еды, кроме мацы и вина, но он предвкушал этот седер с великим нетерпением. В Эрев-Песах, канун Великого Праздника Песах, незадолго до захода солнца, он вскрыл пакет с мацой и вино и приготовился к чтению вечерних молитв Праздника. Вдруг он услышал далекий голос. Сначала он решил, что это обман слуха, но, приложив ухо к тающей стенке, снова услышал те же звуки. Ошибки быть не могло: кто-то звал на помощь. Реб Янкель начал лихорадочно раскапывать снег, заваливший выход. Крики становились все слабее. Наконец он всем телом ударил в преграду и вылетел через пролом наружу.
Яркий дневной свет резал глаза, привыкшие к темноте, но терять времени было нельзя. Крики совсем затихли, и он решил, что опоздал.
Со всей скоростью, которую позволяла скользкая ледяная поверхность, Реб Янкель карабкался с уступа на уступ, разыскивая человека, попавшего в беду. Он не мог быть далеко.
И Реб Янкель не ошибся. В ответ на свой крик он услышал слабый голос, доносившийся сверху. С удвоенной скоростью, собрав все оставшиеся силы тела, ослабевшего от долгого пребывания в пещере, Реб Янкель преодолел еще один уступ и увидел темную фигуру, лежавшую на снегу.
Спустя несколько мгновений он уже склонялся над человеком, который, похоже, стал жертвой несчастного случая. Осторожно перевернув его тело, Реб Янкель слегка приподнял рукой голову. Несколько торопливых вопросов и едва слышных ответов все прояснили: человек был еврейским купцом, отставшим от товарищей на перевале.
Они очень спешили, чтобы поспеть в город к началу Песаха. Он оступился, и лишь чудо спасло его от страшной смерти на острых скалах далеко внизу.
Реб Янкель снял верхнюю одежду, осторожно обвязал рукавами тело купца и медленно стал спускать его по склону, тормозя всем своим весом. Им понадобилось очень много времени, чтобы добраться до пещеры, где он устроил купца со всем возможным удобством на постели из сухого мха.
Реб Янкель осмотрел пострадавшего и обнаружил, что тот действительно чудесным образом избежал серьезных повреждений, отделавшись несколькими ранами и раздробленным запястьем. Молодой хасид разорвал свою рубашку на полосы, тщательно выстирал их в снеговой воде и перевязал раны.
Сидя на полу, прислонившись спиной к каменной стене, купец делил с Реб Янкелем скудный седер. Если бы к нему пожаловал сам Элиягу га-Нави[*], он вряд ли обрадовался бы ему больше, чем этому неожиданному гостю, обретенному в сердце пустыни.
Ни Реб Янкель, ни купец никогда не осознавали значения чуда Песаха с такой глубиной, как в эти минуты, проведенные при свете горящего полена, заменившего им лампу.
Никогда раньше вкус мацы не казался им таким божественным и исполненным смысла - таким он должен был казаться детям Израиля на пути к свободе. А четыре чаши вина, разделенные поровну, принесли вдохновение и более полное понимание четырех путей божественного освобождения от земного бремени.
Купец уже давно спал, а Реб Янкель все еще праздновал седер и размышлял о значении каждой из фраз Гагады[*]. Вдруг пещера осветилась ярким светом, хотя полено давно превратилось в тлеющую головешку. К величайшему изумлению юного хасида, перед ним появился образ рабби Баруха, который ласково спросил: "Янкель Козловер, скажи, ты по-прежнему думаешь, что Господь обретается в богатстве и чистоте, а не в нищете и грязи?"
Реб Янкель огляделся. Его глаза словно впервые увидели наготу и грязь пещеры, ноздри его почуяли отвратительный запах, исходящий от животных, а на столе не было ничего, кроме молока, сыра, мацы и вина. И все же Реб Янкель был счастлив, как никогда раньше: Господь спас ему жизнь, дал пищу и кров на десять недель и, что важнее всего, именно здесь Он открыл ему истинные пути молитвы и познания.
"Воистину, достопочтенный Учитель, вы открыли мне глаза и указали дорогу к пониманию", - ответил Реб Янкель с благодарностью, и все его существо наполнилось восторгом от сознания того, что он выполнил свою миссию.
Через несколько дней спасатели, посланные на поиски купца, обнаружили их, и Янкель Козловер вернулся в мир. Он переступил порог своей школы-иешивы куда более смиренным и мудрым, чем тот человек, который покидал ее.
Со временем он и сам стал Учителем, духовным вождем, способным зажигать сердца молодых евреев, стремящихся к истине.
