Серебряная пуля полностью

Из глубин подсознания Кресент вынырнул образ Лукаса Скейла. И какую же он вызвал боль! Железная хватка. Воля Кресент в подмётки не годилась воле Скейла. Его присутствие в голове Кресент тут же сбило её с пути благоразумия и здравомыслия. Даже когда кабан подрал Салима и Вуди зализал его рану, она знала, что предаст их всех. Скейл хотел, чтобы она шпионила за Вуди, чтобы последовала за ним и нашла его клан. Только тогда он оставил бы в покое её разум.

Кресент не оставалось ничего другого. Старого кабана в конце концов догнали и завалили. Отис, Рамон и Салим с таким остервенением рвали его на куски, что не заметили её ухода. Она без труда нашла Вуди, оставаясь достаточно далеко, чтобы он не уловил её запах. Она шла по его следу, пока не добралась до круглой поляны в лесу. Увидела две цепочки следов. Опустив голову, принюхалась. Одну цепочку, без сомнения, оставил Вуди, но кому принадлежала вторая? Она посмотрела на стену льда, сверкающую в лунном свете, как бриллианты. Направившись к ней, она добралась до лаза и легко втиснулась в него. Кресент закрыла глаза от боли — её разум сжимали тиски чужого разума. А когда глаза открылись, они уже принадлежали Лукасу Скейлу.

Агент Алекс Фиш тревожилась. Прежде чем покинуть штаб-квартиру «Ночной вахты», она ознакомилась с материалами по всем официально зафиксированным случаям вампиризма, которые хранились в подземных сейфах на Миддл-Темпл-лейн, и вновь проанализировала единственную — до сегодняшнего дня — проведённую ею операцию по уничтожению вампирского улья. Во всех случаях, о которых она читала, жертвы нападения вампиров полностью выздоравливали, если был уничтожен главный вампир. Вампиры из улья на Триднидл-стрит покусали нескольких рабочих. Но после истребления всего улья жертвы быстро и полностью поправились. Агент «Ночной вахты» Джек Талли побывал у всех и доложил, что их здоровье в полном порядке.

Но когда Дил Андерхилл не появился на праздничном рождественском обеде уже после уничтожения улья, её смутные сомнения переросли в ощущение надвигающейся беды. Фиш надеялась преподнести Дилу самый лучший рождественский подарок: истребив вампиров, вернуть его к прежней жизни.

Она осторожно постучала в дверь трейлера, в котором жили сатиры. Когда Пэдди открыл дверь, по выражению его лица ей стало ясно, что никаких улучшений нет. Последовав за ним в трейлер, она немного подождала, пока её глаза привыкли к густому сумраку.

— Он не выносит света, — объяснил Пэдди. — У него болят глаза, поэтому у нас всегда темно.

Фиш подошла к койке, на которой лежал Дил. Его бледное лицо неестественно светилось в темноте, а длинные чёрные ресницы очень уж выделялись на белой коже. Сердце Фиш упало. Если что-то и изменилось, то лишь в худшую сторону. Кожа сатира стала восковой, дыхание неглубоким, с присвистом. Время от времени Дил стонал во сне — жалобно и тоскливо. Осторожно, чтобы не разбудить его, Фиш осмотрела рану на шее. Выглядела она такой же воспалённой, как и сразу после укуса. Пэдди сообщил, что Дил ничего не ест — от одного вида еды его тошнит. И не выносит даже лучика дневного света, пробившегося между занавесками. Страхи Алекс Фиш подтвердились.

Алекс Фиш было известно: хороший агент «Ночной вахты» обязательно должен иметь запасной план. Оглядываясь назад, она признавала, что всё прошло очень уж легко. Может, где-то был ещё один улей? От этой мысли Алекс Фиш передёрнуло. И сколько их там ещё? К главному вампиру подобраться наверняка сложнее, чем к вампирам улья. Ей следовало бы это знать. И тут в её голове начал формироваться блестящий, но очень рискованный план.

Когда Нэт узнал, что хитрый план Фиш включает в себя общение с мёртвыми, ему стало как-то не по себе. Но Фиш стояла на своём.