– Я не сказала, что ты мало работал. Я сказала, что его дело – важное. В более широком смысле.
– Не наезжай на меня, я не в том настроении. Зазвонил телефон. Они переглянулись, затем Ник взял трубку. Это был Джордж Ламиди.
– Тревор сказал, что ты заезжал в клуб.
– Да, верно. И еще я поговорил с полицейским, расследовавшим дело. Это оказалось интересным.
Кейтлин встала и вышла из комнаты.
– А я достал тебе пропуск для посещения Криса. Есть только одна проблема.
– Какая?
– Он может тебя… Не пугайся его поведения. Он всегда был немного странным, понимаешь? И он странно ко всему этому относится, сначала не хотел тебя видеть. Неизвестно, что он тебе наговорит.
– Замечательно. Он хочет просидеть ближайшие пятнадцать лет в тюрьме?
– Может быть, Крис просто не хочет провести ближайшие несколько лет в тюрьме, надеясь на освобождение, и оказаться потом обманутым. Но не в этом дело. Он – странный. Ты поймешь, что я имею в виду.
– Джордж, вспомни, что я говорил тебе с самого начала. Я только пытаюсь разобраться. Нет никакой гарантии, что получится передача или хотя бы статья, даже если ты или я считаем его невиновным.
– Пусть так, но я благодарен и за то, что ты уже сделал. Удачи!
Ник положил трубку и, откинув голову назад, уставился в потолок. Внезапно перед глазами у него возникло обжигающее, почти порнографическое видение Кейтлин и Тони, которые вдвоем плавают в бассейне. Это было жалкой подростковой вуайеристской ревностью, извращенным наслаждением от мысли, что твою подругу желают и она способна дать желаемое. Но теперь это засело у него в голове, как неотвязная, изводящая мелодия, услышанная по радио, – ощущение, сходное с тем приступом разочарования, который он испытал ранее, чувство свинцовых крыльев в мягкий весенний вечер, зовущий в полет.
Ник встал, потирая глаза. Допив остатки вина в стакане, он выключил свет.
Квартира Клаудио находится около реки, в том месте, где она впадает в залив. Его квартира похожа на детскую игрушку: красный, голубой и серебристый цвета, всюду острые углы и повторяющаяся симметрия. В выходные дни по реке катаются на каноэ дети, по берегу прогуливаются люди, направляющиеся на воскресный обед. Клаудио рассказывал мне, что когда-то здесь вешали пиратов, закованных в цепи, и три прилива должны были перекатиться через их тела. В этом жилом комплексе чувствуется чрезвычайная изобретательность, стилистика которой подходит хорошо оплачиваемому специалисту по компьютерам.
В данное время хорошо оплачиваемый специалист по компьютерам выглядит не ахти, поправляясь после схватки с инфекционным менингитом, который все же не убил его, чего я очень боялся, и нетерпеливо ждет выздоровления в своей стильной квартире на берегу реки. Он неистово щелкает клавишами компьютера, отправляя и принимая горы сообщений по электронной почте. Клаудио посещает веб-сайты, посвященные менингиту. Не уверен, что сына интересуют посещения людей, но его навещаем мы с Эмили, к которой я очень привязался и которая просто совершенно естественным образом прикрепилась к Клаудио, как новое и интересное периферийное устройство его компьютера. Она готовит ему фалафель, турецкий горох со специями и тофу провансаль, а Клаудио слабо улыбается и, когда Эмили нет, просит меня принести ему мяса: жареный кусок мяса, гамбургер, сэндвич с беконом, булочку с сосиской – все что угодно, в чем есть что-либо, когда-либо передвигавшееся на четырех лапах.
Иногда мы с Эмили болтаем в гостиной, и я удивляюсь, как мог раньше находить в ней что-то отталкивающее: ее белая кожа теперь кажется мне весьма привлекательной. Девушка легко вступает в общение и обладает чувством юмора – не лукавым или сухим, а добрым и искренним. «Че Орландо!» – так теперь приветствует она меня, после того как я объяснил, что «че» – характерное для жителей больших портов на реке Плате обращение, поэтому кубинцы и дали такое прозвище Геваре. «Че Эмили», – отвечаю я.
Она умеет разговаривать со мной так, будто я – ее товарищ, а не отец ее парня. Эмили увлеченно слушает рассказы о нашей жизни до изгнания и историю тупамарос. Я учу ее песням тупамарос, что вызывает раздражение Клаудио. Tupamaros! Compañeros! Haciendo el camino a sequir…[63] – поет она, нарезая выращенные без удобрений баклажаны и кабачки, чтобы изготовить ratatouille[64]. Prenda de los Tupamaros, for de la banda oriental[65], – выводит она, перемешивая грибы с вегетарианским сыром.
Я рассказываю Эмили о советнике жестокого президента Пачеко, который имел несчастье быть похищенным дважды: сначала Tupamaro Commando[66] в 1968 году, когда его отпустили через несколько дней, а потом снова, в 1971 году, на этот раз советнику не так повезло и его более чем на год заключили в «народную тюрьму».
– Да уж, не повезло, – смеется Эмили. – Должно быть, ему было ужасно страшно во второй раз, когда он понял, что это те же самые люди. Наверно, он до сих пор продолжает настороженно оглядываться.
