Серебряная Стрела полностью

– В Мозамбике, в прибрежном лесу Восточной Африки. Тут много мамб.

Кейт присела на корточки и посмотрела прямо в тёмные, немигающие змеиные глаза. Она вспомнила, как боялась этой змеи в их первую встречу. А теперь, когда мамба вскарабкалась на неё и обернулась вокруг её шеи зелёным шарфом, Кейт ни капельки не испугалась.

На самом деле, прикосновение гибкого змеиного тела, сухого, гладкого и прохладного, было даже приятно. Мамба была очень длинной – длиной в рост самой Кейт, – но такой тонкой, что не весила почти ничего.

– Вообще-то мы, мамбы, очень застенчивые существа, – сказала змея. – Но с тобой я не робею.

– Я с тобой тоже.

– Спасибо, Кейт, что ты доставила меня сюда. Я знаю, что это было непросто.

– А как же иначе? Это самое меньшее, что я могла сделать. После всего, что… Ну, ты понимаешь.

– Не вини себя в том, что наделали люди, – мягко проговорила змея. Такого доброго голоса Кейт не слышала у неё никогда раньше. – Тем более одно только чувство вины ничего не исправит. Люди тоже животные, и они делают то, что и все остальные животные: пытаются выжить. Просто у вас получается лучше всех, а значит, теперь вы должны позаботиться о выживании всех остальных.

Мамба бесшумно скользнула к двери, выползла на платформу, мелькнула зелёной вьющейся лентой и скрылась в зарослях леса.

Следующая остановка была на широкой, не очень глубокой молочно-бледной реке, текущей по камням.

– Мой черёд, – сказала белобрюхая цапля.

Она вышла из поезда на своих тонких, длинных ногах. Кейт по-прежнему думала, что они выглядят странно, хотя теперь она знала, что колени у цапель гнутся вперёд, как им и положено.

– Вряд ли ты часто бываешь в Бутане, – сказала цапля.

– Вообще не бываю, – ответила Кейт, которая только сегодня узнала о существовании такой страны.

– Да, из людей сюда мало кто ездит.

– Значит, это хорошее место для цапель, – сказала Кейт.

– Вот именно.

– Я сделаю всё, что смогу, чтобы люди не разрушили всё окончательно. Честное слово, я буду стараться.

Цапля серьёзно кивнула.

– Я знаю. – Она легонько притронулась кончиком крыла к руке Кейт. – Для нас, наверное, уже слишком поздно. Последние белобрюхие цапли, видимо, вымрут ещё при твоей жизни. Мы были красивыми, мы никому не делали зла, но этого мало. Дай мне слово, что ты не сдашься. Прежнее равновесие в мире нарушено непоправимо, его уже не вернёшь. Но ещё не поздно найти новое равновесие.

Цапля расправила крылья, перелетела с платформы на плывущее по реке старое бревно и принялась высматривать рыбу в реке.

Когда цапля скрылась из виду, Кейт вернулась в библиотечный вагон. Теперь там остались только дикобраз и кот-рыболов. И даже когда пришёл Том, библиотека всё равно казалась пустой.

Кейт присела на диван, и впервые за всё время поездки к ней на колени улёгся кот-рыболов. Он был слишком крупным и не помещался у неё на коленях, но он лёг поперёк, как большая собака, свесив голову и передние лапы с одной стороны, а задние лапы – с другой.

– Я тут подумал… не будешь ли ты возражать, – сказал кот, – если я попрошу почесать меня за ухом?

– А я как раз думала, не будешь ли ты возражать, если я почешу тебя за ухом?

Кейт ласково почесала кота.

– Ммммммм, как приятно. Я, конечно, могу почесаться и сам, задней лапой. Но пальцами лучше.

Он заурчал – не так, как домашняя кошка, а очень громко, раскатисто, гулко. Раньше он никогда не урчал.

– Я не знала, что ты умеешь урчать, – сказала Кейт.

– Есть два вида кошек: рычащие и урчащие. Кто умеет рычать, не умеет урчать. Кто умеет урчать, не умеет рычать. Львы рычат. Тигры тоже рычат. А мы, коты-рыболовы, относимся к урчащим кошкам.

Кейт была рада, что коты-рыболовы умеют урчать.

Вскоре – как-то уж слишком скоро – поезд снова замедлил ход. Кейт знала этих животных всего лишь несколько недель, но за эти недели она сблизилась с ними настолько, что они стали почти родными. И теперь им приходится расставаться. Скорее всего, навсегда. Кейт уткнулась лицом в мягкий мех на шее кота-рыболова и тут же отпрянула, чтобы не намочить его слезами.

С другой стороны, как же здорово, что ей довелось познакомиться с этими замечательными животными! Она никогда их не забудет. Когда поезд остановился, кот легко спрыгнул на пол с колен Кейт. Кейт тоже встала, и они вместе с котом пошли в тамбур пассажирского вагона.

Станция располагалась в густом заболоченном лесу с удивительными деревьями, возвышавшимися над водой на длинных крепких корнях, словно на сваях. Деревьев было так много и они росли так близко друг к другу, что их корни и ветви переплетались, и было не разобрать, где кончается одно дерево и начинается другое. В воздухе пахло морем.

Сама станция была полностью деревянной, с лохматой соломенной крышей.

– Где мы? – спросила Кейт.

– В мангровом лесу, – сказал кот-рыболов.

– Как же эти деревья растут прямо в море?

– Мангровые деревья могут расти даже в солёной воде, – сказал кот. – Никакие другие деревья на это не способны.

Пошёл дождь. Мелкий и тёплый дождик, который, кажется, совершенно не беспокоил кота.

– Мы, наверное, больше уже никогда не увидимся, – сказала Кейт.

– Да, наверное.