— По-моему, так будет лучше, Хелен, тебе не кажется? Анна говорила, будто перед ней была бешеная собака или сильно отстающий в развитии четырехлетний ребенок. Кен Грин сказал, что ему в жизни часто приходится говорить с людьми таким манером, это создает тебе репутацию терпеливого и туповатого малого, а также человека, на которого всегда можно положиться. Анна помнила, как Кен признавался, что чем сильнее он взбешен, тем медленнее говорит.
— Тебе не кажется, что лучше оставить это специалистам? — сказала Анна, произнося каждое слово очень четко и медленно.
— Да иди ты, Анна, знаешь куда! Ты меня уже достала! — выпалила Хелен.
И вылетела в сад.
Анна решила, что религиозный период в жизни Хелен явно подошел к концу.
— Сходить за ней? — предложила Филиппа.
— Не надо. Там ей, пожалуй, грозит меньше неприятностей, ведь в саду некого оскорбить и почти что нечего раскокать.
Анна решила, что Кен бы ею гордился, и с удивлением поймала себя на мысли, что слишком много о нем думает.
Обхватив колени, Хелен сидела в саду, где часто сидела в детстве, думая, что ее никто не понимает и не любит. И тут она услышала у себя за спиной шаги. Ну конечно, это Анна. Сейчас позовет ее в дом и скажет: нечего устраивать сцены. Или мама — отругает за то, что она сидит на мокром камне. Или бабушка О'Хаган — та, конечно, спросит, когда же все-таки она примет постриг. Она обернулась — это был Фрэнк Куигли. От ужаса у нее перехватило дыхание и на миг закружилась голова. Нет, это глупо, не тронет же он ее в родительском доме. Но в темноте у него был такой зловещий вид.
— Я слышал от твоего отца, что ты собираешься уходить из «Святого Мартина», — сказал он.
— Да. Они хотят, чтобы я ушла, выставляют меня вон.
— Уверен, это не так.
— Сестра Бриджид говорит, что все сестры против меня.
Она почувствовала, что выглядит сейчас пятилетней девочкой с большим пальцем во рту.
— Сестра Бриджид слишком тебя любит, чтобы так думать, а тем более говорить.
— Вам-то откуда знать? Вы ее видели только раз, в ту кошмарную ночь.
Глаза Хелен стали огромными как блюдца при воспоминании о том, как она пыталась украсть ребенка для Фрэнка и Ренаты Куигли и чем все это закончилось. С того дня, по сути дела, и начался закат ее духовной карьеры в «Святом Мартине».
— Нет, Хелен. С тех пор я не раз встречался с сестрой Бриджид, — сказал Фрэнк. — О тебе мы мало говорили, у нас были другие дела… Сестра Бриджид давала мне советы. Она мне очень помогла, и за это я тебя должен благодарить.
— Я тогда только помочь хотела, я и правда думала, что всем так будет лучше.
— Возможно, ты была права. Но мы не могли пойти на это. Пришлось бы прятаться, притворяться.
— Я всю жизнь так жила! — с вызовом, и как бы защищаясь, возразила Хелен.
— Нет-нет, неправда.
— В этом доме все всегда притворялись. И сегодня тоже притворяются.
— Не говори так…
— Как вам удается быть таким честным? Как вы научились быть не таким, как мы?
— Я далеко не такой честный, тебе ли это не знать, — серьезно сказал Фрэнк. — Я совершал поступки, которых теперь стыжусь. Среди всего прочего, мне очень, очень стыдно за то, что я сделал с тобой.
Впервые с того дня, когда она побывала в его квартире, Хелен посмотрела Фрэнку Куигли прямо в глаза. Впервые за много лет настала минута, когда Хелен растерянно молчала, не зная, что сказать.
— Я всегда надеялся, что тебе попадется какой-нибудь хороший, чуткий человек, который заставит тебя посмотреть на этот странный злосчастный случай трезвым взглядом, как бы со стороны. Покажет тебе, что все это по большому счету пустяк, не стоящий внимания.
Хелен промолчала.
— И мне было грустно, что ты ушла в обитель святого Мартина. Мне казалось, ты преувеличиваешь значение того, что произошло.
— Я никогда об этом не вспоминала. — Хелен вскинула голову и вызывающе на него посмотрела.
Он знал, что она лжет, но важно было, чтобы она не поняла, что он это знает.
— И правильно делала. Выходит, я зря волновался. Он улыбнулся ей. Ласково и печально. Он все рассчитал верно. И видел, что ей уже легче.
— Так чем ты займешься… если все-таки уйдешь из «Святого Мартина»?
— Уйду-уйду… Еще не знаю чем. Пожалуй, мне нужно время, чтобы подумать.
— И ты будешь думать вот здесь? — Фрэнк окинул сомнительным взглядом Сотлхилл, дом № 26 по Розмари-драйв.
— Может быть, и нет.
— Не лучше ли тебе уехать? Куда-нибудь подальше от Лондона. Бриджид говорит, у тебя хорошо получается ладить с детьми?
— Да. Детей я люблю. Они не терзают себя так, как взрослые.
— Ты могла бы поработать няней? Годик-другой, пока будешь думать?
— А у вас есть ребенок на примете?
Они уже говорили как равные, ее страх перед ним прошел.
— Есть. Его зовут Александр. Его я не знаю, но я знаю его мать. Только мы с ней поссорились, и она не питает ко мне особо теплых чувств, так что если я предложу тебя, она и слышать не захочет. Вот если бы ты сама предложила ей свои услуги…
— Не покажется ли это странным совпадением?