Я к у н и н а (снова «директор института»). Ваше ведомство теряет смысл… если мы прорвемся к результату!
Д м и т р и й М и х а й л о в и ч. И не только ваш «Пентагон»! Их — тоже!
Ч е р к а ш и н (старику). Она сейчас упадет!
Я к у н и н а. Я выдержу… генерал! У меня есть опыт… «общения с военными»!
Ч е р к а ш и н (откровенно зло). А если, всё — туфта?! Если — нет?!
Д м и т р и й М и х а й л о в и ч. Это уже реально! Это… близко! (Кричит.) Да что вы тут торчите?! Только на вихре после эксперимента вы сможете запустить… десяток ваших мельниц!
Ч е р к а ш и н (с жалостью смотрит на еле державшуюся Якунину). Хорошо! Я согласен… Это фундаментальный ответ. (Боится уйти.) Правда, хотелось бы формулировочку…
Я к у н и н а (садится рядом со стариком, обнимает его, очень тихо). Прощайте! Генерал…
Черкашин смотрит на нее, потом на старика. Решительно кланяется и быстро — почти строевым шагом — выходит из гостиной. Дмитрий Михайлович осторожно, даже застенчиво смотрит на Якунину, боясь задать главный вопрос.
Д м и т р и й М и х а й л о в и ч. Какой холодный, тихий дом…
Якунина молчит.
Даже мне как-то не по себе… Прижмись! (Неожиданно и пытливо.) Почему нас с женой… стращали твоей психикой? Тогда еще… Ну, те, старые врачи?
Якунина сжалась, но ни слова.
Что было? Не скрывай от меня!
Я к у н и н а (встала). Я уйду… Совсем! Так будет лучше…
Д м и т р и й М и х а й л о в и ч. Ты что, ненавидишь… боишься меня?!
Я к у н и н а. Я себя боюсь! (Тихо.) Нельзя было рожать сына! Ларса…
Д м и т р и й М и х а й л о в и ч. Мне тоже, наверно, было нельзя. (Пожал плечами.) Теперь — поздно об этом. Вина — да… Так она — на всех!
Я к у н и н а. Значит, придет и расплата… Вы выдержите, а я — нет. (Снова пытается уйти.)
Старик не останавливает ее. Он начинает только тихо, словно только самому себе, говорить…
Д м и т р и й М и х а й л о в и ч. А я ведь по-своему чистый человек. Сколько раз я отказывался от самых заманчивых предложений… Если они вели к тотальным формам разрушения! (Молчит.) Все твердят — я не любил сына! Почему — не любил? Любил… Наверно… (Снова молчит.)
Якунина присела на край кресла, прислушивается к его тихим, еле слышным словам.
