– Сожалею о твоем отце, Мири. Возможно, что ты права. Лучше все знать, но могила – слишком холодное место, и возврата оттуда нет. Я понял это, когда пришлось хоронить отца, мать и младшую сестру.
Слова его прозвучали сурово и жестко. Если бы она не привыкла к его низкому голосу, Мири не смогла бы уловить в нем грустные ноты. Она вспомнила, как много лет назад он рассказывал ей про свою семью, которая вымерла во время чумы вместе со всей деревней. Чумы, которую, как верил он, наслала на них ведьма. Она протянула руку и коснулась руки Симона.
– Ты кажешься таким самостоятельным, таким независимым, иногда я забываю, что у тебя когда-то был дом, семья. Ты мало рассказывал мне про них.
– Потому что я постарался забыть.
– Вспоминать об этом больно, но воспоминания могут и утешить, иногда это все, что остается человеку, – добавила она тихо. – Если мы позволяем себе забыть тех, кого любили, они умирают для нас навсегда.
Симон стряхнул с себя ее руку.
– Мири, не пытайся меня утешить, – резко оборвал он. – В моей жизни есть то, о чем лучше не вспоминать. Давай займемся поиском, хорошо?
Он пустил Элли быстрым шагом, заставив Мири сделать то же самое, чтобы не отстать от него. Она не обиделась на его резкость, просто погрустнела. Он знал, что вел себя как совершенный грубиян, с тех пор как они покинули гостиницу, но она постоянно касалась незаживающих мест его души, и ему было больно даже от ее нежных прикосновений.
Недосыпание и тяжелое чувство вины были ему не под силу. И его боль лишь усилилась оттого, что он сделал с Пилларами. Мири скакала рядом, он старался не встречаться с ней взглядом, но при этом оставался начеку.
Он старался быть полностью честным в отношении своей встречи с Темной Королевой, но в итоге скрыл один важный факт: не упомянул о том документе, который дала ему Екатерина, позволявшем ему принимать любые необходимые меры для уничтожения Серебряной розы и ее тайного общества.
Он сам не знал, почему не отважился показать Мири этот документ. Возможно, потому, что ее и так потрясла встреча с королевой, что она тоже участвует в их плане. Он боялся, что Мири может потребовать уничтожить документ, и Симон знал, что никогда не сделает этого. Тем более что королевская грамота может оказаться чрезвычайно полезной.
Все утро он опрашивал всех, кого встречал на берегу реки – рабочих на баржах, купцов, рыбаков и паромщиков. Но задача была нелегкой, потому что, как заметил Симон, мужчины становились очень скрытными, когда вопросы задавал охотник на ведьм.
Даже те, кто мог бы помочь, сокрушенно пожимали плечами. Тяжелые были времена. Многие люди покинули родные места в поисках работы, перебиваясь с хлеба на воду. Никому нет дела, и никто не станет обращать внимание на трех странствующих женщин, хотя Мири описывала несчастную Моро очень подробно.
К полудню, въехав в деревню Лонгпре, они устали и совершенно отчаялись. Но Мири сказала, что здесь она постарается хорошенько всех опросить. Она колебалась, прежде чем призналась, что знала кое-кого, кто мог оказаться полезным, – жену местного торговца свечами. Но, как и подруга Мири в Сан-Мало, она сильно остерегалась охотников на ведьм, поэтому Мири предпочла отправиться к ней одна.
Симон без труда обо всем догадался. Жена торговца свечами была одной из тех, кого Мири называла мудрыми женщинами, она владела искусством и мастерством, которые Симон считал запретными. Ему не особенно понравилась идея выпустить Мири из поля зрения, но он обещал ей свободу в опросе населения и согласился не вмешиваться.
Охотник на ведьм, живший в нем, сильно сопротивлялся этим обещаниям, и ему ужасно хотелось допросить эту ведьму самому. Но, учитывая, что сам уже нарушил клятву быть предельно честным с Мири, он решил выполнить хотя бы эту часть договора.
Когда Мири скрылась в свечной лавке, Симон расположился на холме возле деревни, откуда было хорошо видно свечную лавку и дорогу, ведущую к ней. Он ослабил подпруги лошадей, позволив Элли и Самсону свободно пастись на холме.
