– У меня было много причин плакать, поэтому скажите, что именно мне надо делать, Одиль.
– Ну, веди себя так же отважно и вызывающе, как в нашу первую встречу. Проклинай своего любовника, семью и всех этих глупых женщин на острове. Что случилось с той заводной девочкой?
Она умерла, когда ее заставили бросить ребенка, хотела сказать Кэрол, но знала, что это бесполезно. Одиль может быть более доброй, но она не способна понять всех переживаний Кэрол, как и грубиянка Урсула.
– О Кэрол. – Одиль легонько пожала ей руку. – Я понимаю, что тебя заставили делать то, что тебе показалось слишком жестоким. Это потому, что ты до конца не поняла Серебряную розу и ее цели. Когда тебя допустят в ближний круг, все станет гораздо понятнее. Но прежде ты должна пережить встречу с хозяйкой. Не хочу тебя пугать, но Урсула настаивает на том, что ты слишком слабая, чтобы допускать тебя к нашему двору, что тебя надо сунуть в мешок и утопить в Сене, как бесполезного котенка. Придется тебе переубедить ее. Наша хозяйка любит сильных и решительных женщин. – Одиль умоляюще улыбнулась ей. – Просто держи голову высоко, веди себя как решительная девушка, которую я встретила на острове Фэр, и госпоже не понадобится Урсула. Хорошо?
Кэрол неуверенно кивнула:
– Постараюсь.
– Хорошая девочка. – Одиль потрепала ее по щеке. – Тогда пошли. Не стоит заставлять хозяйку ждать.
Подняв фонарь, Одиль вывела ее из сторожки. Кэрол расправила плечи и пошла через темный двор, пытаясь придать своему лицу решительное выражение. Но когда они вошли в дом, ее смелость улетучилась. Ее сердце бешено колотилось при мысли, что наконец-то она предстанет перед грозной Серебряной розой.
Она вошла за Одиль в большой зал, освещенный железной люстрой, подвешенной на железной цепи. Свечи освещали море женских лиц. Некоторые, около дюжины, не старше Кэрол, другие такого же возраста, как Одиль. Толстые, худые, темные, белокурые, но у всех было одинаково восторженное выражение лица, словно они ждали чего-то особенного.
В зале было тихо, только слышался неприятный голос, доносившийся из центра. Вытянув шею, Кэрол увидела тронное кресло под шелковым балдахином, но оно было пусто. На возвышении рядом с креслом стояли две фигуры. Одна была Урсула, великанша, стоявшая на коленях перед высокой женщиной в совершенно черном платье с фижмами.
– Хозяйка, – прошептала Одиль на ухо Кэрол, но говорить этого не было надобности. Кэрол с первого взгляда поняла, что она видит Серебряную розу.
Никогда прежде Кэрол не видела никого, кто бы так сильно походил на колдунью. Копна черных с проседью волос, зачесанных назад, худое лицо с острыми скулами и тощим прямым носом. Кожа у женщины была белоснежная, словно лишенная всякой крови, темные глаза холодно блестели, а губы казались жестокой алой раной. Одна худая рука, словно когтистая лапа, вцепилась в деревянный посох, другая играла со странным пятиконечным медальоном, висевшим у нее на худой шее.
Разглядев все детали, Кэрол потеряла всякую надежду на сочувствие Серебряной розы.
Колдунья кивнула, и Урсула Грюэн склонилась перед ней.
– Моя госпожа. Я… я знаю, что вы считаете женщин Шене своими врагами, что они тяжело ранили вас. Было трудно раздобыть информацию о Хозяйке леса. Она… она такая затворница, но я была уверена, что вы желаете уничтожить ее. Чтобы… чтобы отомстить, я думала…
– Ты думала? – презрительно оборвала ее колдунья. – Серебряная роза не требует от ее сторонниц думать, только подчиняться. Моя месть тебя не касается, Урсула Грюэн. Я разделаюсь с Шене по-своему и в свое время. От тебя мне надо только то, что я приказываю. Разве это слишком большое требование?
– Н-нет, госпожа. Но ослушалась не только я, – взвыла Урсула. – Одиль была не лучше.
Кэрол слышала, как Одиль резко вздохнула, когда упомянули ее имя.
– Вместо того чтобы выполнять нашу миссию, она занялась вербовкой глупой девчонки. Раскрыла тайну нашего существования тому, кому совершенно нельзя доверять…
– Будь ты проклята! – прошептала Одиль. – Знала, что постараешься сделать из меня козла отпущения.
Она направилась вперед, расталкивая женщин на своем пути. Взобравшись на помост, встала на колени перед колдуньей рядом с Урсулой.
– Прошу прощения, госпожа. Но Урсула говорит неправду. Я занимаю достаточно высокое положение при вашем дворе и имею право вовлекать новых членов, если посчитаю их пригодными…
– Но эта ничтожная маленькая дрянь ни на что не пригодна, – набросилась на нее Урсула. – Каждый дурак это скажет.
– Однако она сделала то, что требовалось, – возмутилась Одиль. – Она принесла в жертву своего ново рожденного сына.
– Не добровольно, – выпалила Урсула. – Если бы у этой маленькой продажной шлюшки был выбор…
– Тише, вы обе! – холодно скомандовала колдунья, ударив посохом в пол. Урсула и Одиль сразу же умолкли, отпрянув назад. – Я сама буду судить девушку, – решила колдунья. – Где она?
– Там, – послышался чей-то голос, и все обернулись в сторону Кэрол, которая стояла у стены в конце зала.
Кэрол просто влипла в стену, когда сотни глаз жадно устремились на нее.