– Жить в гармонии с природой, – прошептала Мири. – Именно этому учила меня мама.
– Ты бы поняла моего отца. Он… он бы с тобой отлично поладил.
– Уверена, он бы мне понравился. Расскажи мне о нем еще, – попросила она, ласково погладив его пальцы.
Она боялась, что он откажется. Заставить Симона говорить о семье было очень трудно, но, возможно, под покровом темноты ему будет легче, когда только руки касаются друг друга.
Поначалу он говорил медленно, потом стал охотнее описывать свою жизнь в маленькой деревне, пока она ясно не представила себе всю картину – от просторного поля до ухоженного дома.
Жавьер Аристид с натруженными руками делился с Симоном своей мудростью. Учил его всему, что знал об уходе за животными. Его мать, вечно занятая на кухне, содержала и дом, и семью в идеальном порядке, но всегда готова была приласкать его, лучезарно улыбаясь. А маленькая сестренка Лорена ходила за обожаемым старшим братом как привязанная, бежала к нему за утешением, когда разбивала коленку, или показывала маленькое сокровище, которое нашла.
Мири была уверена, что неосознанно Симон поведал ей, каким добрым, открытым, смешливым и шаловливым ребенком он был. Она заметила в нем ту деликатность, которую увидела во время их первой встречи, даже после того как он попал под влияние ле Виза, уловила драгоценные крупицы добра в мужчине, теперь крепко державшем ее за руку.
Незаметно Мири начала рассказывать о своей матери, удивительной Хозяйке острова Фэр, научившей ее магии составления отваров из трав, искусству врачевания людей и остальных обитателей земли. Ее храбрый красавец отец путешествовал с ней в воображаемом мире, охотился с ней в лесу на единорога. Она рассказала про сестер – степенную и нежную Арианн, которая заменила ей мать, импульсивную, задиристую Габриэль, с которой Мири так часто ссорилась, но на кого всегда могла положиться как на самую надежную защитницу.
Держа Симона за руку, она вдруг поняла, как опасно обмениваться воспоминаниями. Это лишь усиливало ее чувство к нему, связывало их гораздо сильнее, чем обычная страсть. Но при этом ее наполнял покой, которого она не знала очень долго.
Веки ее стали тяжелыми, и она заснула, держа Симона за руку. Но покой длился недолго, и постепенно она погрузилась в темный мир своих снов…
По стенам вверх ползли саламандры. Мири старалась уклониться от них, колотя в тяжелую дверь замка, отчаянно добиваясь, чтобы ее впустили. Остановившись перевести дух, она услышала голоса, которые доносились откуда-то издалека с широкого зеленого поля.
Девушка пошла в том направлении по тропинке, спускавшейся к сверкающей реке. Впереди появились статуи. Нет, не статуи, догадалась она с замиранием сердца. Над ней возвышались знакомые ужасные шахматные фигуры.
Но в них было что-то странное, что-то тревожное. Мири замерла, увидев, что белой королевы нет, только две черные королевы, между которыми был зажат беспомощный белый рыцарь.
Пешки пошли в атаку, как прежде. Мири попыталась криком предупредить, но вместо крика послышалось хриплое карканье. Одна самая маленькая пешка выступила вперед, неся не булаву и не жезл, а книгу. Когда пешка раскрыла книгу, из нее появился зловещий зеленый туман, окутавший белого рыцаря.
Он вдохнул и упал на землю, а остальные пешки напали на него. Мири бросилась ему на помощь, но, как всегда, оказалось слишком поздно. Каменные доспехи рассыпались, обнажив окровавленное тело мужчины.
Когда Мири погладила его черные волосы, пальцы ее испачкались в чем-то черном и липком. Но теперь она увидела его лицо совершенно ясно, по его изуродованному шрамом лицу текла кровь.
– Симон, – простонала она.
– Мири!
Она почувствовала, как сильные руки схватили ее за плечи. Хотя она отчаянно пыталась освободиться, руки и голос настойчиво тащили ее из темных глубин сна.
– Мири, проснись!
Она открыла глаза и задохнулась, не зная, где находится, пока не увидела тень мужчины, склонившегося над ней.
– Симон!
Сон все еще не отпускал ее. Она резко села и тревожно провела пальцами по его лицу, щеке и бороде. Не найдя крови, зияющей раны, она наконец проснулась и облегченно вздохнула.
Симон поймал ее дрожащие пальцы и сжал их.
– Мири, что случилось? Видела кошмарный сон?
– Да, – прошептала она.
– Иди сюда.
Он обнял ее и стал укачивать, прижимая к плечу. Гладя ее по волосам, он приговаривал:
– Тихо, ты больше не спишь, и я с тобой. Ничего страшного, просто плохой сон.
Мири прижалась к нему, успокоенная его лаской и хрипловатым голосом. Но слезы продолжали течь по лицу, когда она, заикаясь, произнесла:
– Нет, ты… ты не понимаешь. Я… я вижу эти сны с самого детства. Странные сны, которые возвращаются снова и снова… Пока не станут реальностью.
Его рука у нее на голове замерла.
– Хочешь сказать – как пророчество?
– Д-да.
Мири почувствовала, как он нахмурился, и поняла, что охотник на ведьм в нем не приемлет ничего, связанного с видениями или предсказанием будущего. Но он продолжал гладить ее по голове и тихо приговаривать:
– Хорошо, расскажи мне все.