Комната наполняется ревом неистового ветра, звуком, пришедшим из ниоткуда, какофонией, от которой Тильда вынуждена заткнуть уши. Чертополошка ныряет под стол. Тильда чувствует, как в лицо ей дует яростный ветер, но видит, что на сей раз в кухне ничто не сдвигается с места. Не падает на пол и не разбивается ни одна чашка, с полки не слетает ни единая книга, не колышутся даже раздвинутые занавески. Но на нее что-то давит, свирепая сила бросает ее из стороны в сторону. Однако эта сила действует только на Тильду, едва не вышибая из нее дух. Пронзительный шум нарастает. А потом перед ее взором встают лица. Два, три, десять… десятки лиц мелькают перед ней – одни смеются, другие плачут, но все глядят на нее пристально, пытливо, вопрошающе. И звучат голоса, произносящие неразборчивые слова и фразы на незнакомых языках, требующие от нее чего-то. Тильда боится, что сойдет с ума. Комната вращается или это вращается она сама? Тошнота подступает к горлу, кружится голова. Не в силах справиться со всем этим, она хватается левой рукой за гривну, готовая сорвать ее с запястья. Вдруг среди множества лиц Тильда различает одно знакомое. Бледное, красивое, решительное и спокойное, глядящее на нее пристально и с пониманием.
Тильда подавляет страх и заставляет себя отпустить гривну. Опираясь на стол, она выпрямляется, используя силу своего крепкого тела, чтобы стоять неподвижно.
– Довольно! – кричит она в водоворот. – С меня довольно!
На мгновение ей кажется, что из кухни вдруг выкачали воздух. Затем вспыхивает яркий белый свет. А потом наступает тишина. И все возвращается на свои места. Только ноутбук с тихим писком оживает.
Тильда тяжело опускается на кухонный стул и начинает лихорадочно искать на экране перевод документа, который читала, боясь, что он каким-то образом потерялся.
– Нет! Вот он, вот! «… один мальчик, не достигший еще и пятнадцати лет, но сильный и с зелеными глазами; женщина за тридцать, но с крепкими зубами; и девочка не старше трех лет от роду с похожими на стекло волосами и прозрачными глазами…»
Тильда откидывается на спинку стула, губы ее растягиваются в улыбке, но глаза наполняются слезами.
– Наконец-то я нашла тебя, – тихо говорит она. – Нашла.
Надев утепленное белье и спортивный костюм, Тильда ловко заплетает косу. Дилан провел у нее ночь и все еще крепко спит. Она чувствует такое успокоение, такую радость, глядя на него, лежащего на кровати, родного, сильного, безмятежного.
Дилан приехал вчера в сумерках на стареньком «Лендровере», буксуя в тающем снегу. Он привез эль и карри, которые они разделили между собой, сидя перед камином в гостиной. Тильде хотелось так много рассказать ему обо всем, что с ней произошло с тех пор, как они виделись последний раз, – о том, какие перемены вызывает в ней гривна и какие поразительные вещи она способна делать, когда надевает ее. Но сидя у камина, поедая восхитительную острую еду, расслабленная идущим от огня теплом и крепким горьким элем, она не могла заставить себя разрушить безмятежность момента. Не могла пуститься в объяснения необъяснимого.
И вместо этого Тильда рассказала Дилану о своем открытии, касающемся ребенка Сирен.
– Значит, ты действительно можешь быть ее потомком?
– Возможно.
Он улыбнулся.
– Значит, ты действительно можешь быть ведьмой?
Тильда попыталась найти какой-нибудь несерьезный ответ, который бы замаскировал тревогу, вызванную в ее душе этим вопросом, но ничего подходящего не шло на ум, и Дилан быстро отреагировал на ее молчание.
– Тильда? – Он подвинулся на диване так, чтобы видеть ее лицо. – Ты серьезно думала над этим вопросом, да?
Она покачала головой и отпила еще глоток эля.
– Это просто нелепо. И невозможно.
– Ну да, конечно. Так же невозможно, как нечто, отбросившее меня к стене. Или поджегшее эту комнату. Или заставившее опору прожектора упасть на меня.
Тильда быстро повернулась к нему.
– Опора стала падать из-за того, что… то есть кто лежал в раскопанной могиле.
– А это вроде была ведьма, верно?
– Хочешь сказать, что я такая же? Что я могу делать то, что наносит вред людям? Пугать их так же, как тот призрак?
– Да что ты! Нет, конечно, нет!
– Потому что иногда, когда люди находятся рядом со мной… с ними случается что-то плохое. – Тильда произнесла это, не осознавая, что говорит не только о Мэте, но и о Дилане. Но он, похоже, этого не заметил.
– Вздор.
– Ты не понимаешь. Речь не только о тебе. Мой муж, Мэт… то, как он погиб в автомобильной аварии…
– Тильда, авария – это не твоя вина.
– Но может быть… если во мне есть что-то дурное…
Он решительно положил руки ей на плечи.
