Благодаря успокоительному воздействию общества такого здравомыслящего человека, как профессор, Тильда почти забывает о его напольных часах и вспоминает о них, стоя в коридоре дома Старой Школы. Увидев, что они снова идут, она торопливо проходит в гостиную, надеясь: если она будет сидеть там, часы не сломаются. Профессор Уильямс чиркает длинной спичкой, поджигает аккуратно скрученную бумагу, лежащую рядом со щепками и углем, и камин загорается. Оставив Тильду рассматривать старинную карту озера, которая все так же расстелена на письменном столе, профессор удаляется на кухню, чтобы приготовить чай. Чертополошка, довольно вздохнув, растягивается на коврике перед камином. Тильда изучает выцветшую от времени искусно нарисованную карту озера и его окрестностей, всматриваясь в подробности ландшафта. На штампе картографа стоит год – 1908, что объясняет отсутствие на карте многих знакомых зданий, особенно на северном берегу, который облюбовали туристы, но в основных чертах общая картина с тех пор мало изменилась. Тильда сразу же, как и в первый раз, находит на карте церковь Святого Канога, неподалеку от нее – дом Старой Школы и немного поодаль – дом приходского священника; все они находятся на безопасном расстоянии от берега озера. Искусственный остров отмечен как необитаемый. Дальше, на противоположной стороне, изображена деревня Ллангорс – еще одна церковь, два постоялых двора, лежащая в низине ферма и россыпь домов. Тильда внимательно изучает карту, не зная, что надеется найти.
Профессор быстро возвращается с чаем и угощением: ему явно не терпится поговорить на любимую тему.
– Какой период интересует вас больше всего? – спрашивает он, опуская поднос на заставленный журнальный столик. – Эта карта прекрасно нарисована довольно известным картографом, но у меня есть и более старые издания. Но, может быть, вам больше подойдет книга?
Он берет с каминной полки очки в металлической оправе, надевает и начинает просматривать тома на ближайшей к нему книжной полке.
– У меня есть много книг, которые могут быть вам полезны. Сейчас… Вот «Озеро» Томаса Джонса. Написано, правда, скучно, зато текст заслуживает доверия. Разумеется, если вы ищете сведения об искусстве этих мест… возможно, для вашей работы…
Тильда невесело пожимает плечами.
– Честно говоря, не знаю, с чего начать. Думаю, мне хотелось бы узнать о людях, которые жили здесь давно.
– Насколько давно?
Она пытается припомнить людей в лодке, во что они были одеты, какие инструменты или оружие у них были при себе, но ее воспоминания туманны. Единственное, что она помнит ясно, – молодая женщина в капюшоне или шапке из шкуры какого-то животного, кожаных ремнях на ногах, с кожаными же плетенками в волосах… и с татуировками. Да, у нее были тату!
– Скажите, вам известно, жили ли здесь когда-нибудь люди, у которых были татуировки?
– Хм, по-моему, мне еще никогда не задавали этот вопрос! – Он тихо смеется. – Думаю, в наших краях и сейчас есть несколько молодых людей, украшенных подобным образом, но…
– Те татуировки, которые интересуют меня, были не цветные, а просто черные. И изображали не конкретные предметы, а узоры. Что-то похожее на переплетение ветвей или виноградных лоз.
– Похоже на кельтские узоры. В таком случае, – Профессор протискивается за диван, к еще одной полке, – вам стоило бы взглянуть на «Кельтскую Британию» Бартлетта. Он несколько многословен, но зато хорошо осведомлен. И в книге есть много иллюстраций.
Он снимает с полки толстый том, сдувает с него несуществующую пыль и приносит Тильде.
– Думаю, такой художнице, как вы, они будут полезны.
– Спасибо, – благодарит Тильда, листая страницы и просматривая рисунки. – Да, именно такие. Точно такие.
Она еще секунду листает книгу.
– А те люди, у которых были подобные татуировки, – когда они здесь жили?
– Трудно сказать точно. Видите ли, кельтские узоры вроде этих использовались на протяжении многих веков. Чтобы сказать конкретнее, мне понадобится больше информации…
– У них была лодка, маленькая, но все же достаточно вместительная для трех человек.
– Простите, у кого была лодка?
Тильда понимает: дала профессору ровно столько информации, чтобы он счел ее высказывание загадочным и непонятным. Она хочет сказать больше, объяснить, но как это сделать? Как она может признаться этому здравомыслящему человеку, что пытается узнать, кто были те призраки, которые ей померещились?
