Осечка решил прекратить репетиции, но вскоре разучился выть как следует. Волки перестали ему откликаться и, обнаглев, стали разгуливать чуть ли не по всему свирельскому лесу.
Тогда к дому охотника явилась делегация.
– Ты уж, Осечка, пожалуйста, охоться как полагается, – просили делегаты. – Кто, кроме тебя, защитит нас от волков?
– Вой, милый Осечка! – великодушно соглашались Осечкины соседи. – Сколько тебе надо, столько и репетируй! Раз без этого нельзя – мы уж потерпим…
Скоро Осечка опять стал выть искусно, и охота пошла хорошо. Но пока не были перебиты все волки, никто не мог ходить в Дальний лес без особого разрешения милиционера Гарпуна. А на Волчий хребет – и вовсе.
Мудрец Гранат тоже пришёл к милиционеру за разрешением.
– Если не просто так, а за делом надо в лес, тогда можно, – согласился Гарпун и дал Гранату пропуск. – Только на Волчий хребет пока ни шагу! И держитесь возле Осечки… Далеко ли до несчастного случая! – добавил он и устрашающе пыхнул трубкой.
Когда Осечка и Гранат на Осечкином мотоцикле с вместе с Гонкой и Гавкой приехали в Дальний лес, охотник ушёл в чащу, а мудрец остался на опушке. Он растянулся на животе и, приставив к глазам лупу, стал разглядывать травяные заросли. Потом мудрец принялся ловить сачком бабочек.
Поймав нарядную бабочку, Гранат полюбовался узором на её крыльях, посадил её в карман с клапанчиком и собрался погнаться за стрекозой.
Вдруг рядом в чаще завыл волк, а через минуту из другого конца леса ему откликнулся второй. Мудрец охнул и уронил сачок. Но вместо волка на опушку выбежали Гонка и Гавка, а вслед за ними появился и сам Осечка.
– Всё воешь? – успокоившись, спросил Гранат.
– Засёк логово! Клянусь, сейчас уложу матёрого! Слыхали, как он мне откликнулся?
Осечка по привычке прищурился, сказал «пыфф!» и, протяжно взвыв, скрылся в чаще.
Гранат уже подкрался на цыпочках к стрекозе, когда в лесу грохнул выстрел, потом другой.
«Ага, сразу два попались! – обрадовался Гранат. – Но вас-солибас! Стреляли-то в другой стороне… Странно…»
На опушку снова выскочил Осечка.
– Кто стрелял?! Кто спугнул моего зверя?! – вскричал он, но тут же понял, что Гранат ни при чём: у мудреца и ружья-то не было.
Гавка и Гонка понюхали воздух и бросились в ту сторону, откуда раздались выстрелы. Гранат и Осечка побежали за ними и сразу же наткнулись на лесного сторожа Хвойку. Вид у Хвойки был сонный и сконфуженный – ясно, что он не сторожил, а дремал где-нибудь под кустом, – и спрашивать его о чём-то было делом пустым.
Досадливо махнув рукой, Осечка, а вслед за ним Гранат устремились в чащу.
В чаще, у старой сосны, лежал олень. Около его головы и у ног алели лужи крови.
– Я знаю его – это вожак стада! – воскликнул Осечка. – Во всём стаде не было оленя сильнее и красивее…
Гранат припал ухом к груди животного:
– Жив! Сердце бьётся! Но он без сознания…
– Перебита левая нога. Выстрел сделан с близкого расстояния, – быстро осмотрев оленя, произнёс Осечка.
– Опаснее ранение в голову, – сказал Гранат. – Несчастному животному грозит смерть…
Перевязав оленю раны, Гранат и Осечка с помощью услужливого Хвойки взгромоздили беднягу на мотоцикл. Гранат тоже устроился в уголке коляски, чтобы поддерживать оленя. Осечка уселся за руль. Гавке и Гонке не осталось места, и они обиженно отвернулись.
Но как только мотоцикл рванулся с места, выбросив голубой хвост дыма, им ничего не оставалось, как припуститься вслед.
Хвойка проводил их виноватым взглядом.
Раненого поместили в сарае Граната, на душистом сене, и немедленно вызвали доктора Гематогена. Гем сделал оленю укол большой иголкой, чтобы не случилось заражения крови, и прописал ему микстуру.
– Ну как, будет жить? – спрашивали свирельцы, сбежавшиеся к дому Граната.
– Большой опасности нет, но пациенту нужен покой и свежий воздух. Расступитесь и не дышите на оленя! – строго сказал Гематоген.
– Граждане, прошу соблюдать тишину, – распорядился Гарпун и просвистел ноту ми.
Около больного остался Гранат. Он поил оленя микстурой и терпеливо накладывал на раны примочки.
И микстура подействовала – наконец олень глубоко вздохнул и испуганно повёл красивыми глазами.
Гранат наклонился к нему и ласково сказал:
– Не пугайся, люди – твои друзья. Мы спасли тебя от смерти. Скоро ты поправишься и сможешь уйти куда захочешь.
Ещё в молодости мудрец изучал языки разных животных и зверей, в том числе и олений язык. И сейчас он заговорил с больным на его языке.
Гранат пытался разузнать у оленя, не заметил ли он, кто в него стрелял, но олень ничего не мог припомнить. Да и не хотел вспоминать о своём несчастье. Теперь в голову ему приходили только приятные мысли, и от них он крепко спал, с аппетитом ел и быстро поправлялся.
Голова его быстро зажила, но ранение в ногу оставило след – олень стал хромым.
«Кто же всё-таки стрелял в оленя?» – спросите вы.
Об этом же в день происшествия спорили и гадали сами свирельцы, собравшиеся у дома Граната.
