Итачи сидел на берегу реки, никого не трогал, думал о бренности бытия. А потом река принесла парня, что, матерясь, смеясь и полыхая чакрой, пытался не утонуть. Где-то тут бренности бытия и пришёл трындец.
========== Часть 1 ==========
Страна Рек вызывала у Итачи некое подобие ностальгии. Когда-то именно здесь проходила его первая миссия по сопровождению. Через неё Учиха уходил после резни клана — повторять путь Мадары в сторону Долины Завершения показалось ему дурным вкусом. И в Стране Рек же его тогда и нашли посланцы от Акацки.
А ещё бегущая вода всегда напоминала ему о Шисуи. Кисаме, зная привычку напарника подолгу задумчиво смотреть на журчащие потоки, не торопил. Хошигаке вообще умел удивительно тонко чувствовать чужое состояние и настроение — только далеко не всегда считал нужным брать его в расчёт.
Собственно, Итачи никогда не задавался вопросом, что это — звериная интуиция или же совершенно неожиданная для шиноби человеческая чуткость. Ему было все равно. Напарник не лез к нему в душу, прикрывал в случае необходимости и был достаточно самостоятелен, чтобы не обременять своим присутствием.
Окажись на его месте тот же Дейдара — было бы намного хуже. А так Кисаме Учиху вполне устраивал. С лица, как говорится, воду не пить.
Впрочем, отстранённое состояние не помешало слуху уловить выбившийся из общего ритма плеск, а сознанию — тут же среагировать на него. Итачи не дернулся, не принял стойку — только перевел взгляд в нужную сторону. Для Учихи взгляд — достаточно серьёзное оружие, чтобы считаться с ним гораздо больше, чем с кунаями.
При бродячей жизни нукенина потеря бдительности — почти всегда смерть. И то, что плеск издавал отчаянно барахтающийся в воде светловолосый парень, окружённый хаотично прорывающейся чакрой, причиной расслабляться вовсе не являлось. Итачи просканировал окрестности, убедился, что иных источников чакры, кроме Кисаме, поблизости нет, ловушек, следов техники и животных крупнее выдры — тоже, и только тогда присмотрелся к неудачливому пловцу внимательней.
Зрение подводило, так что толком рассмотреть его не удалось. Впрочем, звуки, запахи, эманации чакры позволяли дополнить картину до нужной степени достоверности. Заплывом ради удовольствия это точно не было. На спасающегося от погони парень тоже походил мало.
Итачи как раз лениво размышлял, выловить ли его из реки, или пускай барахтается дальше, как слишком резкие и беспорядочные движения все же вынесли пловца на мелководье.
Парень вылез на берег на четвереньках, отчаянно кашляя и матерясь. Итачи не особо скрывался, но неудавшийся утопленник не обращал на него никакого внимания. Откашлявшись, он натурально завыл, начал биться головой об речной песок. Расплакался. Зарычал, ударил песок кулаками. Заматерился.
— Бля… Ну как же я уста-а-ал… — протянул он тихонько, а затем уныло сел и посмотрел в сторону реки. — Что уставился? Психов не видел? Дай с ума сойти спокойно.
Учиха заинтересованно поднял брови. Потом даже сдвинулся со своего места, обошел парня вокруг. Примерно его ровесник, волосы светлые, точный оттенок не разобрать из-за водорослей и грязи. Глаза тёмные, кожа тоже светлая. Одежда истрёпана в хлам, но видно, что не от долгой носки, а от выматывающего марш-броска. И всё же убегающим от погони недоутопленник не выглядел.
— Таких — нет. Ты кто такой?
— А тебе какая разница? Хнычущий психопат. Вали уже, взять с меня нечего, да и как противник интереса не представляю: чуть чихнёшь — сдохну. Кстати, а где это мы? У-у-у, — парень сжал виски пальцами.
— В Стране Рек, — Итачи уселся на прибрежный камень, рассматривая собеседника со всё возрастающим любопытством.
Парень был дёрганым, резким — но таким восхитительно непредсказуемым в своем поведении, что Учиха просто не мог взять и уйти. Все-таки обладать настолько развитым шаринганом довольно скучно — предсказывались эмоции по малейшим движениям мимических мышц, угадывались намерения по колебаниям чакры. Большую часть реплик Итачи мог говорить за собеседников — настолько банальны и предсказуемы они были.
Этот же… Казалось, он и сам не знает, куда его дёрнет в следующую секунду.
Итачи давно уже не испытывал таких ярких эмоций. И пусть это было всего лишь любопытство с немного детским желанием потыкать безумца палочкой и посмотреть на реакцию, отказываться от них Учиха не собирался.
— А чего с ума сходишь? — почти дружелюбно поинтересовался Итачи, наблюдая за попыткой стукнуться лбом о песок.
Парень посмотрел на него в бессильной ярости. Попытался что-то сказать, но изо рта вырвалось что-то вроде «Прфсктф». Недоутопленник сжал виски, сильно-сильно сосредоточился и медленно, раздельно проговорил:
— Пошёл нахуй, я тебе не игрушка. Больно-больно-больно! Ваши слова не имеют смысла, перефразируйте. Бля, ну как же это останови-и-ить?..
Парень в отчаянии запустил руки в волосы. Итачи перестал улыбаться — ненужную жестокость он никогда не любил, а измываться над бедолагой только ради проблесков собственного любопытства… К тому же творящееся с ним вдруг неприятно напомнило то, как самого Итачи раздирал долг перед кланом, кровные узы и отчаянное, нутряное желание остановить надвигающуюся войну.
Оно и победило, в итоге… Иначе вряд ли Сандайме дождался бы его содействия.
Не после того, что случилось с Шисуи.
