Наконец, преодолев долгую дорогу до кабинета, троица заходит в него и устремляется к своим местам в третьем ряду, которые уже сторожат для них Крэбб и Гойл. Втроём они садятся за длинную парту, доставая принадлежности для урока.
Паркинсон готовится уснуть, так как слушать что-то о зельеварении ей совсем не хочется. И когда урок начинается, она находится в совершенно расслабленном состоянии.
Однако её наблюдательность обостряется, когда с Драко начинает происходить что-то не то: он то хватается за запястье, то нервно крутит головой, то, что самое странное, отчего-то переглядывается со Снейпом. Она ничего не понимает. Почему он так смотрит на декана? И почему тот тоже глядит на Малфоя? Привыкшая наблюдать за ним, Пэнси всегда тонко улавливает каждую перемену в его настроении. И сейчас явно творится что-то не то. И к этому наверняка причастен Северус, ведь эти взгляды отнюдь не случайны.
Урок заканчивается. Она собирает вещи и идёт к выходу, но у самых дверей замечает, что Драко остался. Его подозвал к себе преподаватель, и они тихо беседуют. Между тем к ней подходит Блейз.
– Он сказал, что ему нужно задержаться. Нам нет нужды ждать его.
Она кивает, бросает на Малфоя последний взгляд и вслед за ним выходит в коридор.
– Тебе не кажется, что у них там нечто необычное происходит? – задумчиво спрашивает Пэнси.
– Не знаю, – пожимает плечами Забини. – Думаю, если Драко захочет – он сам нам всё расскажет. А теперь извини, но мне нужно кое по каким делам.
– А как же…
– Прогуляю. С каких это пор уроки составляют проблему?
С этими словами Блейз уносится в неизвестном направлении. Паркинсон думает о том, что он мог умчаться на очередное свидание или же опять с кем-то повздорить и отправиться на разборки. Забини, должно быть, перенял от Малфоя эту постоянную таинственность.
Она вздыхает и в одиночестве отправляется в гостиную Слизерина. Сейчас хочется просто ни о чём не думать, но мысли упорно лезут в голову. Как же всё запуталось! Наступают трудные времена, то и дело появляются новые слухи и о пожирателях, и о Волдеморте. Пэнси никогда не разбиралась в этом всём слишком хорошо, но однозначно понимала, что это серьёзно. С другой стороны, Тёмный Лорд хочет очистить мир от магглов, грязнокровок и прочих. Значит, самой Паркинсон ничего не грозит. Гораздо больше её беспокоит роль Драко в происходящем.
Она видит, что ему сейчас тяжело. Его отец в тюрьме из-за всей этой истории с пожирателями, тёмной магией и прочим. И теперь Драко сам стал главой семьи, именно ему нужно поддерживать репутацию фамильного имени. Что в сложившихся обстоятельствах несколько затруднительно. Престиж Малфоя за последнее время и так пошатнулся, хотя он всё ещё лидер в Хогвартсе.
Пэнси не знает, что ему нужно, к чему он стремится, но отчаянно хочет поддержать во всём. Только бы он позволил быть рядом.
Когда несколькими часами позже Драко входит в гостиную Слизерина, Пэнси, уже переодевшаяся в джинсовые шорты и яркую модную майку, ждёт его с нетерпением. Когда он заходит, она вскакивает с дивана и поспешно подходит к нему.
– Что-то случилось?
– Нет, – безразлично отзывается он. – Всё нормально.
– Тебя очень долго не было.
– Снейп задержал.
Он проходит мимо неё и опускается в кресло, протягивая ноги к камину. Пэнси пристраивается сзади и начинает массировать ему виски. Он прикрывает глаза.
Разносится треск горящих поленьев, но благодатную гармонию разрушает голос Паркинсон:
– Послушай, я давно заметила, что ты часто пропадаешь где-то со Снейпом. Ты точно в порядке?
– Точно, – раздражённо, устало и нервозно отвечает он.
Ей неприятно, когда Малфой разговаривает с ней так, будто не может и не хочет понять, что она сильно за него беспокоится.
– Ты же знаешь, я лишь хочу помочь.
– Помогать нет нужды, когда ничего не происходит.
– Ты всегда так говоришь.
Он мотает головой, скидывая её руки.
– Слушай, – резко цедит он, – мне кажется, я уже тысячу раз давал понять, что не люблю, когда в мои дела пытаются бесцеремонно влезть.
Пэнси всегда обладала чувством такта, умела говорить и поступать так, как хотят того люди, делать вид, что она во всём готова им потакать. Но с Драко ей изменяло самообладание.
– Но мы с Блейзом не кто-то, а твои друзья. Когда ты начнёшь нам доверять? – ей всегда хотелось задать этот вопрос.
Сейчас её зелёные глаза в упор смотрят на него, в них переливаются сотни чувств и эмоций. Когда он поворачивается, в его серо-голубых льдинках не отражается ничего, что могло бы подсказать, о чём он сейчас думает.
– Не в моих правилах доверять кому-то кроме себя, – тихо говорит Малфой.
Паркинсон опускает взгляд. Её рука, замершая в нескольких сантиметрах от его щеки, безвольно повисает.
Он отворачивается, будто ничего не случилось. Безразличие видно во всём: в этой ровной осанке, идеально наглаженной одежде, уложенных волосах, полном пренебрежении к окружающим.
