Это была милая квадратная комната, с окнами на две стороны, в которые заглядывало послеобеденное солнце. Она сразу же понравилась мне, несмотря на то, что была пустой и запущенной, с мебелью, закрытой чехлами от пыли. Флора тут же забралась под один из чехлов. Когда я сняла его, там оказался диван, обитый, чудесной синей парчой. Красиво выгнутые ножки дивана были из гладкого полированного дерева.
— Он старомоден, — сказала я, — но тот, в гостиной, куда хуже.
— Закажи новую мебель, — откликнулся Лео. — Ковры, занавески... Мод Винтерслоу сошьет их для тебя, она занимается починкой белья для дома. Каталог «Харродса» лежит в библиотеке, на четвертой полке слева от камина. Закажи все, что нужно, выбери по своему вкусу, — он взглянул на Розу у меня в руках. — И выбери себе новую шляпку на крестины, закажи новое платье, несколько новых платьев.
— Это будет слишком расточительным.
— Эми, будь расточительной, — Лео чуть заметно улыбнулся. — Я на этом настаиваю.
— Но я могу взять сюда машинку и сшить платья сама.
— Тебе будет трудно шить на машинке, если ты каждые пятнадцать минут кормишь ребенка, — его улыбка стала шире.
— Ну, уж не каждые пятнадцать минут... — в этот момент Роза завозилась у моей груди, и я, не задумываясь, расстегнула блузку. Лео, смеясь, взглянул на меня, я тоже невольно засмеялась. Я дала Розе грудь и подошла к окну. — Какой отсюда чудесный вид, прямо на сад с твоими розами. — Лео встал позади меня, я указала в окно. — Смотри, я даже вижу угол, где растет «Эйми Виберт».
Флора подбежала и схватила его за руку.
— Леди, леди на картине! — Она потащила Лео через комнату, я последовала за ними. Там была картина, прислоненная к стене алькова. Флора триумфально подняла чехол. — Леди!
Лео замер, стоя рядом со мной. У леди на картине было приятное лицо, не молодое, не красивое, но она выглядела очень доброжелательной. Я прочитала надпись на табличке внизу: «Элизабет, графиня Ворминстерская», и дату — 1868 год. Мать Лео.
Лео молчал, поэтому я поспешно сказала:
— Ей, наверное, одиноко под этим покрывалом. Я была бы рада, если бы картина снова висела здесь, на стене.
Я едва расслышала его ответ.
— Спасибо, Эми. — Лео неуклюже наклонился и сказал моей дочери: — Флора, папе пора идти, он зайдет к тебе позже. — Флора смотрела, как он выходит из комнаты, ее нижняя губа огорченно выпятилась. Я попыталась отвлечь Флору, но она всегда легко расстраивалась, так случилось и на этот раз.
Когда я утешила ее, проследила за ее умыванием, прочитала ей сказку на ночь и выслушала ее вечернюю молитву, в детскую пришел Лео. Он всегда приходил пожелать Флоре доброй ночи, если был дома. Он погладил Флору по голове и потрепал за щечку — он никогда не целовал ее — и мы вместе спустились в гостиную.
— Ты не против, если, я поужинаю с тобой сегодня? — спросила я в холле.
Он так резко обернулся, что чуть не ушиб плечо о колонну.
— Да, пожалуйста, Эми.
Я внезапно почувствовала неловкость, но живо ответила:
— Тогда я пойду и переоденусь к ужину.
Я была вынуждена надеть старую блузку, потому что сразу после ужина собиралась кормить Розу. Могли появиться молочные пятна, а мне не хотелось пачкать свою лучшую одежду. Я надеялась, что Лео наденет только выходной пиджак, но он пришел в вечерней одежде — белый галстук, белый жилет и фрак. Он подошел, чтобы встретить меня.
— Идем? — Лео, не предложил мне руку — он никогда не делал этого.
Мы сели за длинный стол в мрачной столовой. Ее стены были темно-зелеными, с полуколоннами из пестрого мрамора разнообразных горчичных оттенков. Мне казалось, что они не сочетались друг с другом.
За жареным мерлангом последовал пряный суп, затем цыплячьи котлеты. Мы поддерживали вялый разговор о погоде.
— Роза была с тобой до ужина? — поинтересовался Лео.
— Да, мы чуть-чуть поласкались, а потом я спустилась сюда, до ее... — я запнулась — мне казалось неуместным разговаривать о кормлении грудью в мрачной столовой, с мужчиной в вечерней одежде. Даже воспоминание об этом оказалось вредным — я почувствовала, что у меня потекло молоко. Я тайком скосила взгляд вниз — мои муслиновые подкладки протекли, и на бледно-голубой блузке выступили два темных пятна. Я подняла взгляд и увидела, что Лео тоже заметил это. Мы оба вспыхнули от смущения. Остаток обеда он провел, глядя поверх моей головы в стену.
Когда мистер Тимс унес оставшиеся пирожки, я сказала:
— Не знаю... может быть, я лучше пойду... — и почувствовала, что краснею. Лео встал, чтобы открыть мне дверь. Он остался есть апельсины и орехи, а я пошла прямо к Розе.
Наконец она была накормлена и уложена ко мне в постель. Я знала, что в это время Лео обычно заканчивает пить кофе и идет в розовый парк погулять с Неллой, поэтому я могла сразу лечь спать. Но затем я вспомнила, что оставила внизу шитье, и быстро спустилась в гостиную. Лео понуро сидел у догорающего огня, поднос с нетронутым кофе стоял рядом.
— Ох, извини, я заставила тебя ждать, — подошла я к нему.
— Я думал, что ты спустишься вниз с Розой, — проворчал Лео.
— Не могла же я кормить ее в гостиной.