— О да, он понимает, — Лео говорил очень тихо. Затем он поднял нетронутую чашку с кофе и поставил на поднос рядом со мной. — Уже поздно. Мне пора идти. — Он вышел так поспешно, что даже не пожелал мне доброй ночи.
Я улеглась на кровати с Розой. Я чувствовала себя последней дрянью, но что еще я могла сделать? Я должна была сказать ему правду.
Лео, не приходил ко мне до дня моего рождения. Мы разговаривали с ним формально, вежливо, словно двое чужаков, по случайности живущих под одной крышей. Накануне Клара передала мне его подарок — картину, где была нарисована девочка в капоре, кормящая кур на траве рядом с коттеджем. В саду у коттеджа цвели цветы — маргаритки, маки, высокие пурпурные люпины и розы. Их розовые цветы так высоко карабкались по старой кирпичной стене, что доставали до окошка под карнизом. Картина мне понравилась, я повесила ее над своим письменным столом, но, придя поблагодарить Лео, не нашлась, что сказать ему.
— Спасибо, Лео, большое спасибо. Она прекрасна, — только и сказала я.
— Я рад, что тебе понравилось, — ответил он.
— Да, она прекрасна, — повторила я, и мы оба замолчали.
— Я, пожалуй, схожу на прогулку с Флорой, — сказал, наконец он, неловко поведя плечами.
— Конечно, она будет рада.
Когда Лео вернулся с Флорой в детскую, я рассказала ему, что Мэри получила письмо от офицера из Франции, где говорится, что ее Том пал смертью храбрых. Лео покачал головой, а затем, подойдя к Розе, протянул ей руку. Она, смеясь, ухватилась за пальцы Лео, вызвав его улыбку.
— Хочешь подержать ее?
Лео осторожно поднял ее и прижал к плечу. Затем за мной пришла миссис Доусон — Томми просил есть. Когда я вернулась, Лео уже уехал в Саттон Вени.
В последний день июля в истонское село пришли еще три телеграммы. Двое мужчин были убиты, а третий ранен. Этот день мы очень тихо просидели в детской. Вечером пришла Клара и сказала, что мистер Тимс сообщил ей, что у нас все еще преимущество на войне. Мы захватили Девильский лес — Дьявольский лес, как назвали его в газетах.
— Это хорошие новости, Клара, — сказала я, удивляясь в глубине души, как может один лес стоить жизни хотя бы двоих людей.
Три дня спустя Клара встретила меня в холле, когда я пошла гулять в парк. Ее лицо, было совершенно белым, не считая родинки на щеке.
— Джим... — только и сказала она.
— Клара, нет...
— Ранен, говорится в телеграмме. Не убит, а ранен. Я взяла ее руку в свои:
— Сбегай и покажи ее, его матери. Может быть, она знает больше.
Но Клара не ушла.
— Джим сейчас в безопасности, в госпитале, — попыталась я успокоить ее. — О нем будут хорошо заботиться.
— Мужчина из Тилтона, — руки Клары дрожали, — сын Гринов, которые торгуют тканями на Хай-стрит, был ранен две недели назад. Его мать поехала к нему во Францию, но, когда она приехала туда, он уже умер. Он умер за ночь до того, как она приехала. Множество солдат умирает, даже в госпитале. Моя кузина Джейн живет около Саттон Вени, она говорила, что там их хоронят каждый день. Там есть холм, его взрывают, чтобы похоронить их, и она слышит эти взрывы.
— Лорд Квинхэм тоже ранен, — тихо сказала я, — но только в ногу. Он сидел в кресле, когда я приходила к нему. Не нужно бояться, Клара. Выстреливает только одна маленькая пулька, и все. Выстрел для человека — не то, что выстрел для зайца или кролика, человек больше их.
Но, конечно, я не переставала думать о Джиме. Другие мужчины были для меня только именами, я не знала их в лицо. Другое дело — Джим, я помнила его загорелое смеющееся лицо, когда он встретил меня на станции в мой первый приезд в Истон.
На следующий день после вечернего чая, когда я собиралась отдать Томми после кормления, ко мне вошла Клара, даже не постучавшись.
— Пришла сестра Джима. Она говорит, что его матери пришло сообщение.
— Ох, Клара! Из Франции?
— Нет. Бет говорит, что он в Лондоне.
— Это лучше, чем Франция, Клара. Значит, он чувствует себя достаточно хорошо для перевозки.
— Бет спрашивает, не смогу ли я поехать туда вместе с матерью Джима? Она до сих пор никогда не выезжала из Тилтона. Только на один день, моя леди.
— Конечно, — с Томми на руках я дошла до письменного стола. — Клара, возьми денег, на случай, если ты задержишься там, на пару дней.
— Но...
— Его светлость говорил, что ты можешь взять их. А теперь поезжай и оставайся там сколько нужно.
Лео приехал после чая, он казался еще более сгорбленным, чем обычно, и выглядел очень усталым, но я должна была рассказать ему о Джиме и других телеграммах.
— Вся молодежь Истона, — сказал Лео, закрыв на мгновение глаза. — Они ушли исполнять свой долг, служить королю и отечеству, а теперь... Хелмсли как-то рассказывал мне, что мужчины из Истона были на Агинкуре, — горько и зло добавил он. — Здесь жили предки моей матери — они были лордами Истона. Лорд Истона тоже был на Агинкуре и вел своих людей в битву — он возглавлял их. Ну а я, что делаю я? Я околачиваюсь дома, когда другие мужчины гибнут! День за днем они умирают, а все, что могу сделать я — вынести их тела на похороны.
Я не знала, что на это сказать.