Серебряные глаза полностью

Ламар и Джон повели Чарли, Марлу и Джессику на второй этаж – показывать, где находятся гостевые комнаты. Когда они уже поднимались по лестнице, откуда ни возьмись появился Джейсон, словно никуда и не уходил.

– Итак, мы с Джейсоном займем одну комнату, – предложила Марла, – а Джессика и Чарли – другую.

– Я хочу остаться с Ламаром, – немедленно заявил мальчик, и Ламар невольно ему улыбнулся.

– Ну ладно, – сказал юноша. Он поглядел на Марлу поверх головы Джейсона, и девушка пожала плечами.

– Забирай, – вздохнула она. – Если он тебе не помешает. Значит, кто-то из девчонок получает отдельную комнату, – продолжала она, – либо мы можем все лечь в одной. Знаю, все в порядке, только мне кажется, нам стоит держаться вместе. – Она буквально озвучила недавние мысли самой Чарли, однако теперь Чарли так и подпрыгнула.

– Я займу отдельную комнату, – вызвалась она.

Марла поглядела на нее с сомнением, даже Джон выглядел слегка удивленным, но Чарли просто молча смотрела на друзей.

Закрыв за собой дверь, Чарли вздохнула с облегчением. Она подошла к окну: как она и представляла, отсюда было видно только деревья. Дом полностью скрывался за ними и, казалось, изолирован от мира, хотя Чарли знала, что с другой его стороны проходит дорога. Снаружи доносилось чириканье ночных птиц и шорохи, производимые существами покрупнее. Чарли вдруг почувствовала прилив бодрости, сонливость как рукой сняло. Она смотрела в окно, и ей почти хотелось выйти наружу, углубиться в рощицу и посмотреть, что скрывается там, внутри. Она посмотрела на часы: давно перевалило за полночь, так что пришлось неохотно снять кроссовки и лечь на кровать.

Кровать была очень старая, такие можно встретить лишь в домах людей, которые всегда были богаты, чьи предки могли позволить себе вещи настолько высокого качества, что они служили им столетиями. Чарли закрыла глаза, думая, что ни за что не сможет уснуть; впрочем, из окна доносилось умиротворяющее шуршание листвы, в соседней комнате хихикали и сплетничали Джессика и Марла, и Чарли показалось, будто она проваливается в матрас. Она задышала медленнее и вскоре уснула.

Она проснулась внезапно, как от толчка. Она снова была маленькой девочкой, и в соседней комнате спал ее отец. Стояло лето, поэтому все окна были открыты; начался дождь, и в комнату врывались порывы ветра, так что занавески над кроватью Чарли вздувались, точно паруса. Вот только проснулась она не из-за ветра. В воздухе витало нечто странное, не дающее ей покоя. Что-то было не так.

Чарли выбралась из постели и осторожно ступила на пол. У кровати терпеливо стоял выключенный единорог Стэнли, таращась в темноту безжизненными глазами. Девочка потрепала его по носу, словно приласкав игрушку, надеялась успокоиться сама. Она тихонько прошла мимо Стэнли и вышла в коридор, не понимая, что гонит ее вперед. Она прокралась мимо отцовской комнаты, подошла к лестнице и прильнула к деревянным перилам, как будто те могли защитить ее от всего на свете. Налегая на перила, она стала спускаться вниз, перенося на них часть своего веса, чтобы не скрипели ступени. Она переставляла ноги медленно, с одной ступеньки на другую; казалось, прошли годы, прежде чем она дошла до конца лестницы – будь это так, она теперь была бы старушкой, вся жизнь которой ушла на этот спуск.