Полковник Бирюлин стоял в стороне от самолета и как ни в чем не бывало покуривал папироску. Увидев позеленевшего Зацепу, спросил:
— Как самочувствие?
— Лошадиный спорт, — сознался Зацепа. — На то мы и истребители.
Широко и размашисто Бирюлин шел по рулежной дорожке, и Зацепа едва поспевал за ним сбоку. Ему казалось, что глаза полковника, утопавшие в сетке морщин, смеялись. На самом же деле они глядели строго, требовательно.
— Мастерство, сынок, не сразу дается. А ты — караул!
После этого полета Зацепу будто подменили. Вот ведь как обернулось дело! Считал себя почти сложившимся летчиком, а на поверку оказался слабаком. Служба в прежнем полку еще не дала ему ни опыта, ни выносливости. Эх, научиться бы летать, как полковник Бирюлин! Но как? С чего начинать? Не с физических ли упражнений, вырабатывая силу, выносливость? Да, спорт — основа всей летной работы. Если уж на то пошло, так каждый полет на пилотаж — это испытание всех физических сил.
Теперь по утрам, едва начинал трезвонить будильник, Зацепа бодро вскакивал и выбегал во двор. Он прыгал, приседал, носился как угорелый. Нагружать, нагружать себя! Укреплять мускулы, вырабатывать реакцию, волю! От каждого полета брать максимум!
Полк будоражило. Повсюду, где бы ни находились люди — в штабе, в учебных классах, на аэродроме, — только и было разговоров, что о новых сверхзвуковых истребителях-бомбардировщиках.
Несколько таких красавцев — высоких, длиннотелых, с мощными, резко отброшенными назад крыльями — уже стояло на самом почетном месте, у командно-диспетчерского пункта. Но не только своей внешностью отличались они от маленьких неказистых «мигарьков». Скорость — сверхзвуковая! А какой потолок! А вооружение!.. Есть, есть перед чем преклониться. Однако с проторенной дорожки уходить не хотелось. МиГ-17 хоть и устарел несколько, зато надежный, в свое время первоклассным истребителем считался. В управлении легок, летчики не нахвалятся им, они давно перешли с ним на «ты», знают конструкцию самолета как свои пять пальцев и верят в его безотказность. А как поведет себя новый?
В классах учебной базы — приземистых каменных домиках на краю аэродрома — шла напряженная учеба. Преподавали доморощенные профессора: старший инженер полка майор Грядунов, инженер полка по электроспецоборудованию, молчаливый и угрюмый капитан Квашнин и щеголеватый, однако отлично знающий свое дело молодой выпускник академии старший лейтенант Юрьев. Все они переучивались на авиационном заводе и теперь передавали свои знания всему летно-техническому составу полка.
Летчиков поражала сложность конструкции. При одном взгляде на стенды иных бросало в дрожь: такую машину ни в жизнь не изучишь!
— Машина сложная, — соглашался майор Грядунов. — Тут уж настраивать себя на легкую прогулку не приходится. Но знали бы вы, как в свое время мы с поршневой техники на реактивную переходили! Пожалуй, похлеще было…
Напряженная работа кипела и в штабе. За то время, пока Бирюлин со своими заместителями и командирами эскадрилий переучивался на авиазаводе, в полку накопилась уйма неотложных дел, и теперь надо было разобраться с приказами, директивами, бюллетенями, составить программу переучивания летного состава, согласовать ее с вышестоящим штабом и отослать генералу Барвинскому, который интересуется каждым их шагом.
Бирюлин даже посерел за эти дни. И план занятий пересмотреть надо, кое-где подкрутить, ужать сроки, и время зачетов наметить, и сведения о налете за третий квартал подать, и скоординировать плановые таблицы полетов… Слезно просил генерала, чтобы на время переучивания им скостили хоть часть учебных полетов на «мигах». «Боевая подготовка не должна прекращаться», — был ответ. «Ну, хоть боевое дежурство снимите!» — «А границы за вас охранять дядя будет?» Придется собственные резервы выискивать. А где они, эти резервы? Дорогу к дому забыл… А сегодня еще и заседание парткома…
Бирюлин заскочил к себе в кабинет, с шумом придвинул к раскрытому окну стул, тяжело опустился на него. «Хоть покурю спокойно», — подумал он. Но тут раздался телефонный звонок.
— Это полковник Бирюлин? — прозвучал незнакомый женский голос.
— Да!
— Владимир Иванович?
— Да!
— Здравствуйте, вот хорошо, что я застала вас на месте! — обрадованно заворковала женщина.
— Конкретней, пожалуйста, — прервал ее Бирюлин.
— У меня к вам просьба: не можете ли вы прислать нам офицера? Мы готовим утренник для первоклассников…
— Пришлю, — смягчился Бирюлин.
Едва успел положить трубку, распахнулась дверь.
— Разрешите войти?
Это был Зацепа.
— Вы когда-нибудь перед учениками выступали? — с места в карьер огорошил его Бирюлин.
— Никак нет, товарищ полковник.
— Ну, ничего, ничего, там полегче перегрузки.
— Но я не умею выступать!
— Я тоже раньше не командовал полком! Привыкайте!
— Но я…
— Вы свободны.
Снова телефонный звонок.
— Да! Слушаю!
— Владимир Иванович? — голос генерала. — Ты чего рычишь, как медведь? Нервы побереги для особого случая в полете. Как дела в твоем хозяйстве?
— Страда в разгаре.
— Когда «ласточки» полетят?
