Давид как раз был занят деловым разговором, когда Фэй вошла в номер с двумя большими пакетами в руках. Он просиял, жестом показал ей, что закончит через пять минут, а она послала ему в ответ воздушный поцелуй. Теперь у нее есть время подготовить свой сюрприз.
Выйдя на большую террасу, Фэй, насвистывая, выложила из пакетов все, что купила. Перед ее глазами простирались крыши Мадрида, и она отогнала все свои тревоги, все посторонние мысли — о чем бы то ни было. Она здесь, в городе, который любит, с мужчиной, которого любит… Долгое время Фэй считала, что никогда больше не сможет полагаться на мужчину.
Казалось, Давид уже заканчивал разговор, и Фэй поспешила закончить приготовления. Когда он вышел на террасу, она обернулась к нему и протянула руки в сторону накрытого стола.
— Сюрприз!
— Боже мой, что это такое? — воскликнул Давид, широко раскрыв глаза.
— Поскольку я увезла тебя от мидсоммара, мне пришлось доставить мидсоммар тебе на дом. Перед отъездом я «погуглила» — и обнаружила магазинчик, торгующий шведскими товарами. Смотри, вот селедка, хлебцы, сыр «вестерботтен», водочка, шнитт-лук — все, чего душа пожелает. Единственное, что я не смогла организовать, — это украшенный зеленью шест, но что-нибудь придумаем. Зато — смотри! Я сплела венки!
Усмехаясь, Фэй достала два венка, которые на скорую руку сплела в цветочном магазине. Один она надела себе на голову, другой — на голову Давида, который в таком виде выглядел нелепо, но сексуально — совершенно неотразимая комбинация. Он обнял ее и поцеловал.
— Сумасшедшая… Но я предлагаю по традиции начать празднование с хоровода вокруг шеста.
— Чего же мы ждем? — воскликнула Фэй и потащила его за собой в спальню, напевая «Лягушечки, лягушечки…»[32].
Давид предлагал отправиться в VIP-зал, но Фэй настояла на том, чтобы посидеть в маленьком кафе неподалеку от магазина атрибутики мадридского «Реала», чтобы вволю насмотреться на других пассажиров.
Аэропорты Фэй любила. Барахас в Мадриде не стал исключением. Здесь нескончаемым потоком проходили люди из всех уголков земли. То и дело до нее долетали слова на языке, который она не могла узнать. Родители подзывали своих детей, несли их на руках, хвалили, отчитывали. В воздухе повисло нетерпеливое ожидание. Людям предстояла встреча с близкими или же долгожданный отпуск после долгих месяцев изнурительной работы.
Возможно, ее любовь к аэропортам объяснялась тем, что до двадцати с лишним лет она ни разу не летала…
На дисплее настойчиво замигал номер Ивонны Ингварссон.
Когда утром Фэй разговаривала с Керстин, та рассказала, что опять приходила Ивонна Ингварссон — следователя не смутило даже то, что сегодня канун мидсоммара. Фэй вздохнула. Она дошла до предела в своей тревоге по поводу расследования этой настырной женщины-полицейского, к тому же проводимого, похоже, совершенно по собственной инициативе. Никто другой из полицейских не связывался с ней по поводу Жюльенны с момента суда над Яком.
Больше Ивонна не будет ей досаждать. Едва вернувшись домой, Фэй устранит ее. Раз и навсегда. Они с Давидом начнут жить вместе, Яка скоро снова арестуют, в этом она не сомневалась; осталось только каким-то образом заставить Хенрика убрать свои грязные лапы от «Ревендж».
Давид сидел, раскрыв перед собой компьютер, погруженный в работу. Время от времени он вел какие-то деловые разговоры по телефону, всегда расхаживая взад-вперед и размахивая руками. Фэй обожала наблюдать за ним, когда он работал. Любила его сосредоточенность и страсть к тому, что он делал. Иногда Давид обращался к ней с каким-то вопросом, не уточняя контекст. Спрашивал, что она думает по поводу делового потенциала использования ДНК в области здравоохранения. Или как, по ее мнению, брексит[33] повлияет на стабильность евро. Иногда Фэй могла ответить, иногда нет. Каждый день Давид производил на нее все более сильное впечатление своей эрудицией, предприимчивостью, преданностью делу. Он был замешан на ином тесте, Як никогда не был таким.
В нем было много такого, чего Яку даже не снилось.
Наконец Давид закрыл компьютер и повернулся к ней.
— О чем ты думаешь? — спросил он. — О принудительном слиянии?
— Нет-нет, я сейчас об этом вовсе не думала. Я не думала ни о чем особо.
Давид поднес ко рту круассан и откусил. На колени ему посыпались крошки. Фэй улыбнулась. Ей в очередной раз подумалось: «Как невероятно, что они нашли друг друга».
— Мое предложение по финансированию — ты успела посмотреть на него, моя дорогая? — спросил Давид и вытер уголки рта.
Она покачала головой:
— Пока нет.
— Ну ладно… Мне просто любопытно, что ты думаешь об этом.
— Ильва должна проанализировать всех потенциальных инвесторов. Вскоре она закончит. Не хочу, чтобы они думали, будто я как-то выделяю тебя. Ты знаешь, как с этим обстоит дело. И как ты мог догадаться после того, что я рассказала тебе вчера, у меня есть куда более острые потребности, которыми я должна заняться в первую очередь.
Давид кивнул:
— Само собой. Ты права. И у тебя верные приоритеты. Мне просто любопытно, что ты думаешь.
