Спустя тысячу лет спящие боги просыпаются… и воцаряется хаос.Невеста. Любимица народа. Предательница.Сабина, обещанная будущему королю-злодею, когда-то мечтала бросить все ради охотника, который покорил ее сердце. Но сокрушительное предательство Вульфа заточает ее в другой тюрьме ― греховном королевском дворе ее жениха. Там она заключает неожиданный союз со своим будущим мужем. Он честолюбивый. Привлекательный. Поразительно сложный. Вместе они могли бы спасти королевство Астаньон от пробуждающегося зла, но, используя свою силу, она рискует стать тем, кого больше всего презирает.Охотник. Воин. Грешник.Вульф верил, что предать Сабину ― единственный способ обеспечить ее безопасность. Теперь он страдает от кольца другого мужчины на ее пальце, и его роль телохранителя заставляет его находиться мучительно близко к женщине, которую он не может получить. Чтобы скрыть опасную тайну Сабины даже от нее самой и остановить надвигающуюся войну, он отправляется к границам вражеского государства. Его ждет потрясающее открытие, которое погружает его в темное прошлое, казавшееся ему давно похороненным.В танце опасности и желания на кону не только их жизни — это война их сердец.
https://t.me/stagediveplanetofbooks
Пролог
Замок Хеккельвельд, Старый Корос
Дыхание троих мужчин клубилось в холодном воздухе вокруг стола для завтрака, хотя живы были только двое из них. Младший жрец ― его кожа была смуглой, словно тигровый глаз, а на правом глазу красовалась повязка ― грел замерзшие руки между коленями, с сожалением глядя на пустой камин. Сидящий слева от него священник, чьи темно-русые волосы с серебристой проседью прибавляли ему лет, втянул руки в шерстяные рукава своей мантии. На третьем стуле король Астаньона Йоруун хрипло дышал гнилостным дыханием, от которого несло смертью.
― Это должно прекратиться, ― умолял молодой священник. ― Сколько еще это может продолжаться? Посмотри на него.
Старший священник откинулся на спинку кресла и, вытряхнув позолоченный мешочек, принялся возиться с одним из рунических камней на столе.
― Это будет продолжаться до тех пор, пока Королевский совет не согласится превратить Астаньон в теократию со мной во главе. Если король умрет до этого времени, у наших врагов будет возможность применить Право родства. Монархия сохранится, и трон автоматически перейдет к ближайшему кровному родственнику.
Одноглазый священник опустил голову на руки, раздирая пальцами скальп, словно намеревался вылезти из собственной кожи. Король умер. Первый раз ― шесть недель назад, когда приступ пневмонии остановил его легкие. Придворного лекаря и двух медсестер, присутствовавших при этом, быстро казнили, чтобы замять эту новость. Тогда молодого священника срочно доставили из храма бессмертного Вудикса и сказали, что по воле богов он должен использовать свой дар и воскресить его.
Второй раз король умер из-за того, что не выдержало его сердце.
В третий раз сломался его позвоночник.
Молодой жрец положил ладони на стол между рунами.
― Его тело разваливается на части. Даже если держать его здесь в ледяном ящике, плоть сохранится лишь ненадолго. Его сожрут крысы. Феи благословили меня своим даром не для того, чтобы я осквернил наследие нашего благословенного короля, превратив его в груду гниющей плоти…
― Только мне известны планы богов. ― Кулак старшего жреца ударил по столу с такой силой, что руны загремели. ― Ты дал обет Красной церкви; твой дар служит богам, а не твоим земным прихотям. Как Великий клирик, я являюсь твоим главой. И будь я проклят, если позволю трону перейти в руки этих дьяволов Валверэев, а не под мою единоличную власть.
Великий клирик встал, убирая рунические камни в бархатный мешочек.
― Если король снова умрет ночью, я ожидаю увидеть его утром попивающим чай за этим самым столом для завтрака. Или это будет дата твоей смерти, выбитая на надгробной плите.
Когда он уходил, оживший король медленно поднял голову, глядя на него синими, невидящими глазами, и в его горле раздалось странное шипение. В уголке его рта извивалась личинка.
Глава 1
Сабина
― После тебя, певчая птичка.
Лорд Райан Валверэй, облаченный в плащ лазурного цвета, распахивает дверь игорного притона и вскидывает бровь, ожидая, когда я войду. С улицы слышится смех и звон золотых монет, а я покрепче стягиваю на шее плащ с меховой подкладкой. Дома, в Бремкоуте, в апреле никогда не бывает так холодно.
Хотя тепло притона так и манит, я испытываю нерешительность.
Я никогда не думала, что окажусь здесь. В Дюрене. В ловушке высоких городских стен. Помолвленной с человеком, который заставил меня проехать голой через половину Астаньона ― в качестве
Так что, да, у меня есть все основания поразмыслить под звездами.
