А Балор смотрел на меня и улыбался. И еще сильнее наступил на грудь Атрейону. Я услышала, как у него ребра захрустели, ломаясь. Он так страшно закричал.
— Не убивай его. Пожалуйста, — прошептала я сколько хватало дыхания.
— Почему? — его улыбка была почти ласковой.
— Он всё делал ради своего народа. Он не предатель…
— Ты просишь меня об этом, как будущая супруга?
— Пусть так. Только не убивай никого. Останови эту войну. Убей Фебала Арвайда, он ведь не выполнил ваш договор. Это я, я своей силой сломала заклятья сидов.
— Я знаю.
Он швырнул меня на землю и снова ударил вокруг магией. Нас всех раскидало во все стороны, только Бренн с копьём Аларда ринулся на Балора. Ткнул его прямо в живот. Копьё жалобно хрустнуло и сломалось. Даже оружие сидов было бесполезно против бога. Балор чуть удивился и врезал Бренну кулаком по челюсти, тот так и укатился.
А Балор захохотал. Пинком отшвырнул беспомощного Атрейона.
— Смертные! — крикнул он. — Вы все смертные! Ты — мой сын-предатель, ты — жалкое подобие великих сидов, вы — людишки, вы — мои несчастные фоморы! Что вы против меня? Я — Бог! Я сотру вас одним взглядом!
Его рубиновый глаз вдруг полыхнул, и я увидела, как ослепительно-яркий луч от него стал метаться по испуганным нестройным рядам арданов, по склонённым фоморам, по этим жалким насыпям — и всё, куда попадал этот луч, вспыхивало и рассыпалось в пепел. А ему было пофиг — что людей он уничтожал, что своих же фоморов. Мы все, кто в сознании, кто без, валялись в грязи, вжимаясь в нее. Я бы вообще в нее закопалась, если бы могла.
Господи, даже земля горела, лужи шипели и испарялись, Это же лазер у него, этот рубин.
— Отец! — захрипел Атрейон. — Что ты делаешь! Это же твои дети!..
— Глупец, — прорычал Балор, — ты нарушил нашу связь. Я всех уничтожу. Никто не смеет противиться воле Бога. Много лет назад сиды сумели остановить меня, заперев в подземном мире, но теперь некому противостоять мне. Ни ты, ни эти твои ничтожные людишки, не остановят меня.
Он погасил глаз, чтобы нас не задеть. Ну, меня он вроде как убивать не собирался, а Атрейона и остальных неинтересно же так быстро убивать. Он снова шагнул к Атрейону, наклонился и поднял его за горло, точно так же, как меня совсем недавно.
— Сынок, — насмешливо сказал он. — Ты знал, чем карается твое преступление. Почему же ты предал меня? Ведь ты мой сын, плоть от плоти моей… Неужели ты до сих пор не забыл свою жену, никчемную слабую женщину, не сумевшую дать жизнь ребенку мага? Я помню, как ты просил спасти ее…
— Я не винил тебя в ее смерти… — прошептал Атрейон. — Я знал, что это бесполезно.
— Тогда почему? Из-за этой девочки с магической кровью? Ты хотел оставить ее себе, я понимаю…
— Нет. Я хотел спасти ее, но не для себя. Она имеет право на собственную жизнь… Нам пора измениться, отец. Я хотел спасти наш народ… как ты, отец, когда ты прикрыл наш город от последнего удара сидов…
Балор расхохотался еще громче.
— Какой же ты дурак, Атрейон. Ты знаешь, из-за чего началась та война с сидами?
— Ты говорил, сиды испугались нашей силы. Начали войну из-за страха… Хотели убить нас всех…
— Да, сынок. Я изобрел новую форму магии — магию крови. Я убивал ради всё большей и большей силы. Я нанёс первый удар, не желая размениваться на единичные жертвы, чтобы вытянуть силы из тысяч сидов. Понимаешь, сынок? И город я прикрыл щитом, спасая себя самого, просто он попал под прикрытие… Да и мне нужны были те, кто будет служить мне. Понимаешь? И мы обрушились во тьму, провалились от последнего удара, ради которого тысячи сидов выжгли себя дотла и умерли, чтобы спасти весь свой мир. Ты всё еще понимаешь меня, сынок? Ты, который так хотел спасти свой народ…
Я видела, как по лицу Атрейона потекли слёзы, смешиваясь с каплями дождя.
— Я уничтожу тех фоморов, которых ты успел освободить. Я уничтожу всё это жалкое человеческое войско, — всё говорил Балор с удовольствием, от которого лучилось его мрачно-красивое, страшно-красивое лицо. — Остальные возьмут в жены человеческих женщин. И их дети будут моими по праву бога. И эта твоя девочка-маг родит мне настоящего сына, не жалкого предателя. Фоморы будут править этим миром, а затем и другими. Сиды ушли, они больше не смогут помешать мне. А я буду править всем. Как ты понимаешь, сынок, времени у меня предостаточно. Меня никто не остановит.
— Мы остановим! — раздался мелодичный голос Арилинн.
И мы увидели, как появляются наши дедушки и бабушки, в доспехах, с оружием в руках. Прикрывают нас от взора Балора. И Морриган была с ними.
Бог-Король фоморов усмехнулся, отшвырнул Атрейона так, что тот метров на пять укатился по грязи. Глаз его снова раскалялся. Еще не полыхнул, он удерживал его силу.
— Нет, Арилинн, нет… — хрипел Атрейон, пытаясь приподняться.
— Божки… — презрительно фыркнул Балор. — Вы мне ничего не сделаете.
— А попробуем, — сказал Амрисс.
И мы впервые увидели, как сражаются боги. Они все ринулись на Балора, как бешеные волки на оленя. И становились сиянием, золотым, как лучи солнца.