— Я бы очень просил вас, княгиня, занять ваше место рядом с каретой ее величества, — произнес граф тоном, от которого повеяло арктическим холодом.
— Хорошо, граф, — покорно согласилась Софи и безропотно двинулась по направлению к экипажу государыни.
— Ты нагрубил ей, Адам? — хмыкнул Потемкин, подъезжая к полковнику.
— Из самых лучших побуждений, — кратко заметил тот. — Если бы ее муж заметил столь безобразное поведение, у него были бы все основания упрятать ее в карету.
— Да, но князю Дмитриеву некоторое время будет затруднительно следить за поведением своей жены, — заметил Потемкин, вглядываясь в подрагивающее марево. — Он отправился в Бахчисарай проследить, чтобы татары с подобающим почетом и уважением встретили свою повелительницу. — Потемкин задумчиво почесал подбородок. — Ее императорское величество настаивает, чтобы въезд в Крымское ханство происходил без сопровождения русских войск. Она убеждена, что должна показать свою уверенность в благорасположении татар. Хан уже четыре года как перешел под покровительство России. Не сомневаюсь, что прозорливость ее величества не подведет ее и на этот раз, но я на всякий случай решил, что авангард, прибывший туда, разумеется, с мирными целями, будет нелишней предосторожностью,
Адам, которому стоило больших усилий сосредоточиться на том, о чем говорил Потемкин, с почтительным одобрением отозвался об этом решении. Весь его гнев на Софью чудесным образом испарился. В отсутствие Дмитриева у них появляется новая свобода. Эта свобода — степь. Софи избавится от постоянного беспокойства, которое, как он мог догадываться, приводило ее порой в глубокое отчаяние; он получит возможность придумать какое-нибудь романтическое приключение для любимой, не опасаясь, что их достанут холодные щупальца мстительного супруга.
Часом позже Софи, грациозно гарцуя рядом с императорской каретой, вела оживленную беседу с английским послом лордом Фитцхербертом, который тоже оказался любителем верховой езды. В это время из арьергарда каравана показалась большая группа кавалеристов во главе с генералом Дмитриевым. Он подъехал к ней.
— Я должен попрощаться с вами, Софья Алексеевна. Встретимся в Бахчисарае.
От этой новости сердце ее чуть не выпрыгнуло из груди. Софи прикрыла глаза, чтобы он не заметил вспыхнувшей радости.
— Вы получили важное задание, Павел?
— Я получил задание обеспечить мирный прием императрице. — Напыщенность тона не оставляла сомнений в том, что он несказанно горд порученной миссией. Он показал рукой в сторону своего отряда. — Достаточно показать свое могущество, чтобы добиться полного повиновения, но мы должны быть готовы к любым неожиданностям.
— Я не сомневаюсь в вас, Павел, — со всей серьезностью откликнулась Софи, помня, что рядом находится британский посол. — Этой миссии вы соответствуете как никто другой. — Повернув голову в сторону лорда Фитцхерберта, она с нарочитым содроганием пояснила: — Эти татары, сэр, такая грубая и непредсказуемая нация! Они совсем недавно стали подданными ее императорского величества. Вполне возможно, что кому-то захочется выразить свое неудовольствие.
— Совершенно с вами согласен, — кивнул головой посол, разглядывая величественного генерала и его отряд. — Насколько мне известно, генерал, у вас большой опыт боевых действий в Крыму?
— В известном смысле да, — признательно поклонился Дмитриев. — Когда происходило присоединение, я воевал под командованием фельдмаршала, а потом имел дело с несколькими восстаниями.
— В таком случае наша безопасность в надежных руках, — вежливо заметил англичанин. Демонстрируя галантность, он послал свою лошадь вперед, давая возможность генералу наедине попрощаться со своей женой.
— Желаю вам как следует насладиться верховой ездой, дорогая, — мягко произнес Павел. — Тем более что это удовольствие для вас скоро закончится.
Не дожидаясь ответа, он поскакал прочь. Софи всей кожей ощутила липкие миазмы омерзения; не в силах радоваться неожиданному освобождению, она сомневалась, что в состоянии подъехать к голове каравана, где находился граф Данилевский, чтобы переброситься с ним несколькими словами, постараться растопить его лед и самой немного развеяться. Но тут появился лорд Фитцхерберт, и ей пришлось вернуться к своим обязанностям.
Ближе к вечеру караван остановился. Пассажиры высыпали из своих экипажей и разбрелись по зеленой, цветущей степи. Солнце уже пригревало не так сильно. Воздух был напоен свежими запахами цветов и трав. Вскоре из походных печек повалил дым, затем поплыли густые ароматы жарящегося мяса. Повсюду булькали кипящие самовары. Прислуга металась между прогуливающимися группами, быстро разворачивая огромный полотняный город, в котором должно было разместиться на ночь все блистательное общество. Шатры были столь же блистательны: богатые декоративные ткани были украшены серебряными кистями и драгоценными камнями, тускло поблескивающими в лучах заходящего солнца.
