Адам беспомощно наблюдал, как она взгромоздилась на кровать. Стоны сменились криками. Таня сунула ей в руки связанную узлами простыню. Адам удалился, не в силах наблюдать за ее мучениями.
Это продолжалось весь день. Женщины бегали вниз и вверх по лестнице в застывшем от напряженного ожидания доме. Мужчины, продолжая свои дела, старались разговаривать шепотом. Каждый раз, когда очередной вопль прорезал тревожную тишину, все вздрагивали затаив дыхание. Адам с князем сидели в библиотеке и пили водку, которая не приносила ни малейшего облегчения.
— Что-то там, видимо, не так, — проговорил Адам уже во второй половине дня. — Это не может продолжаться так долго!
Выскочив из библиотеки, он взбежал по ступеням и ворвался в спальню.
— Что происходит?
Татьяна разогнулась над постелью, держа в одной руке полотняную салфетку, смоченную лавандой, и спокойно взглянула в его сторону.
— Ничего особенного, барии. Почему вы решили, что у нас что-нибудь не так?
Он с ужасом приблизился к кровати. Глаза ее были закрыты. На какое-то страшное мгновение ему почудилось, что она уже не жива, настолько мертвенно-бледным было ее покрытое крупными каплями пота лицо; влажные волосы спутанными прядями разметались по подушке. Софи приоткрыла глаза. К его огромному изумлению, она улыбнулась.
— Такое ощущение, что это длится, уже вечность.
— Никогда себе не прощу, — прошептал он, опускаясь рядом с ней на колени и забирая в руки ее ладонь. — Причинить тебе такие страдания!
— Чушь несусветная! — откликнулась она, сжав его кисть с такой силой, которую он даже не мог себе представить в ее руке. Таким образом она пережидала очередной приступ боли. Но не проронила ни звука. Когда боль отступила, она просто упала головой в подушки, полностью обессилев.
— Долго ей еще мучиться? — спросил Адам Татьяну, которая обтирала лоб Софьи салфеткой, смоченной в лавандовой воде.
— Недолго, — спокойно заверила его та. — Все идет прекрасно, барин. Ребеночек выходит головкой вперед. Может, головка немного крупновата.
Так спокойно и обыденно! В сознании Адама возник образ крупной головы младенца, слишком большой для того, чтобы свободно покинуть свою тесную обитель. Он содрогнулся. Он виноват в том, что голова слишком большая. Его собственная мать не раз рассказывала, что у него тоже была очень крупная голова.
— Адам! — еле слышно позвала Софья. Тем не менее, в голосе явственно прозвучало нетерпение. — Дай руку.
Она сжала его ладонь с прежним нечеловеческим усилием, но на сей раз происходила нечто иное. Адам смотрел на нее с удивлением. Она закрыла глаза, но лицо оставалось напряженным — от какого-то внутреннего усилия, а не от боли; на шее сквозь чуть смугловатую кожу проступили крупные синие вены. Таня подошла к изножью кровати и сдернула простыни. Одна из женщин сняла с огня кипящий чан с водой и поставила новый.
— Теперь надо тужиться, Софья Алексеевна, — поступило спокойное указание Татьяны. Рука Софьи по-прежнему сжимала ладонь Адама, по казалось, она уже не осознает этого. Он был поражен внезапно проявившейся неземной красотой ее лица, на котором отражалась невероятно трудная работа, происходящая сейчас в ее теле. Сердце Адама переполняла радость от того, что рука его каким-то, пусть и бесконечно малым образом помогает ей в этом труде.
И, наконец, наступил момент, когда между раскинутыми ногами показалась мокрая темная головка. Адам затаил дыхание, зачарованный чудом, происходящим на его глазах. Затем в комнате раздался тоненький, жалобный, но отчетливый крик, и рука Софьи безвольно обмякла.
— Какой крепкий парнишка! — с восхищением воскликнула Татьяна через несколько мгновений. — Еще на свет толком не выбрался, а уже вопит!
— Мальчик? — прошептала Софи.
— Отличный мальчик! — Исполнив все необходимое, Таня протянула ей маленькое, еще в кровавой слизи, новое человеческое существо.
Адам молча смотрел на своего сына, понимая, что большего счастья в жизни просто не может быть. Он прикоснулся к маленькой, сморщенной, как у старичка, ручке.
— Саша, — прошептала Софи. — Тебе нравится это имя, Адам?
Саша. Александр. Сашенька.
— Да, мне кажется, оно очень ему подходит, — торжественно проговорил Адам.
— Ну а теперь, барин, ступайте вниз и скажите князю, что у него появился прекрасный здоровенький правнук, — распорядилась Татьяна, забирая младенца. — У нас тут еще много работы. Придете, когда мы приведем княгиню в порядок.
Адам наклонился поцеловать Софи. Коснувшись губами влажного лба, он отвел в сторону прилипшую прядку волос.
— Никогда не видел тебя такой прекрасной и сияющей!
— Она станет еще прекраснее, если вы наконец пустите меня к ней, — в нетерпении отпихнула его Татьяна. — Подите же прочь! Мужчина в родильной комнате! Это неслыханно!
Адам, не помня себя от счастья, вышел из спальни. Под лестницей стоял князь. По лицу его можно было угадать, что он уже вес понял.
— У меня родился сын! — Как во сне Адам начал спускаться вниз. — У меня родился сын, князь!
Голицын со слезами на глазах обнял его.
— Как мать?
