Адам кивнул и хлестнул своего коня, беря с места в карьер. Вскоре он уже был на дорожке перед домом. Закрытые двери и ставни оставляли впечатление полного разорения. Он вылетел из седла. От первого же удара в дверь та распахнулась. На ватных ногах он вошел в прихожую. Внутри стояла такая же гробовая тишина. Ни единого признака жизни. Набрав полные легкие воздуха, он закинул голову и издал вопль, которым можно было разбудить мертвых.
На вопль из кухни показалась бледная, заплаканная Анна, закрывающая лицо передником.
— Ох, барин, это вы, — выдохнула она и зашлась в беззвучных рыданиях.
— Где князь Голицын?
Адам не стал спрашивать, где Софья. И так было ясно, что ее нет в доме.
— В постели, барин. Он ранен. Григорий пытался помешать им, а они…
— Я уже знаю, — перебил Адам, кладя руку ей на плечо. — Борис сейчас принесет его. Позаботься о нем, Анна.
— Он жив? — Искорка надежды, первый признак возвращающейся жизни, затеплилась в старушечьих глазах. — Мы даже не знали, где его искать, когда… когда они уехали…
Адам хорошо понимал состояние полной подавленности и безнадежности, охватившей их здесь после пережитого потрясения. Кивнув, он продолжил:
— Борис сказал, что он жив, но ему срочно нужна помощь. Оставив женщину, он прыжками взлетел вверх по лестнице и толчком распахнул дверь в спальню графа. Татьяна, которая стояла на коленях у кровати, вскочила, испуганно вскрикнув. Но, разглядев, кто перед ней, тут же с рыданиями опустилась обратно на пол.
— Тихо, Татьяна, успокойся, — поднял ее Адам. — Это тоже Дмитриев? — спросил он, увидев на виске свежую ссадину.
— И своей саблей ранил князя в плечо, — кивнула она, стараясь взять себя в руки. Адам склонился над постелью. Голицын лежал в забытьи, бледный, но спокойный, укрытый простыней. Из-под нижней сорочки виднелось плотно забинтованное белыми узкими полосами ткани плечо. Видимо, он очень ослаб от потери крови, но, тем не менее, был жив.
— Рана очень серьезная?
— Для молодого человека не было бы ничего страшного, барин, — ответила Татьяна, за считанные секунды восстановившая свою обычную деловитость. — Надеюсь, поправится с Божьей помощью.
— Что с Софьей Алексеевной? — Адам с трудом заставил себя задать этот вопрос, боясь услышать ответ.
— Он увез ее с собой, барин, — покачала головой Татьяна. — И ее, и младенца. И еще одну женщину из деревни как кормилицу. Уехали в каретах. Старик Петр все видел с чердака. Княгиня — в одной, кормилица с дитем — в другой Нас всех заперли в кухне. Никто ее не видел, барин… с тех пор как вчера он утащил ее наверх, в спальню… Вот только Петр из окошка на чердаке. Ее бросили в карету, барин. Она же не выносит карет… — Нянька принялась утирать передником снова хлынувшие слезы. — Зачем он отнял у нее ребенка?
— Почему бы и нет? — задумчиво спросил Адам, обращаясь больше к себе, чем к Татьяне. — Примерно через час я уезжаю. Если князь придет в себя, позови меня.
Выйдя из спальни, Адам сбежал с лестницы, непроизвольно отметив, что дом постепенно начал оживать, гробовая тишина немного рассеялась, словно его прибытие вывело всех из оцепенения и заронило в души надежду.
— Что с барином? — вопросом встретил его в прихожей Борис.
— Татьяна не отчаивается, — ответил Адам, но глаза его были мрачны. — Он пожилой человек, Борис, чтобы легко пережить такую трагедию, да еще и большую потерю крови.
Лицо Бориса окаменело.
— Я отправил двоих в деревню, — глухо сообщил он, — узнать, не видел ли кто, куда направился генерал.
— Нам понадобятся свежие лошади, — кивнул Адам.
Князь Голицын очнулся незадолго до их отъезда. Его усталым глазам предстало твердое, решительное лицо Адама, который был уже готов к самому худшему, но оно, слава Богу, миновало.
— Я ждал тебя, — дрогнувшим голосом произнес старик. — Я был уверен, что ты почувствуешь… Ты должен освободить ее.
— Клянусь, — ответил Адам, держа обеими руками его слабую кисть. — Я верну ее к вам… Вместе с моим сыном.
Голицын удовлетворенно и устало уронил голову на подушку. Глаза его опять закрылись.
— Возьмите меня с собой, барин, — умоляюще взяла Адама за локоть Татьяна. — Ей понадобится моя помощь, когда…
— Я не могу взять тебя, Таня, — мягко возразил Адам, накрывая ладонью натруженную руку. — Мы должны торопиться. Ты нас будешь задерживать.
Татьяна потупилась и отвернулась к кровати.
Борис уже ждал его на дорожке перед домом, держа за уздечки двух отборных, сильных коней. С появлением Адама из-за дома, из-за деревьев начали показываться мужики. Они шли уверенной походкой, каждый держал в руках оружие — кто нож, кто пистолет. Адам прикинул, что их было не меньше двадцати. Не говоря ни слова, они выстроились перед ним.
— Они знают Софью Алексеевну с тех пор, как я привез ее в Берхольское, — негромко заговорил Борис. — Ей тогда было не больше, чем вашему сыну. Они готовы сражаться за своего господина.
— Так дай им лошадей! — воскликнул Адам. — У нас будет целая армия против Дмитриева!
