Она встала на снег. Коленки подгибались, глаза болели от окружающей белизны, все тело по-прежнему сотрясала крупная дрожь. Неподалеку в снегу лежали ее бывшие сопровождающие, оба в позах, не допускающих сомнения, что в этих телах еще сохранилась жизнь. Она перевела взгляд на Адама.
— Иначе было нельзя, — коротко пояснил он. — Нельзя было допустить, чтобы эта история стала известна Дмитриеву. — Софи передернуло от скрытого смысла этих слов. С внезапной отчетливостью она наконец поняла причину недавней суматохи. — Они открыли огонь, Софи.
Подчиняясь приказу своего хозяина, мысленно добавила она. Что ж, вполне обычный случай в бою. Если бы они не погибли, погибла бы она сама. Но тут краткий момент прояснения сменился головокружением.
— Я должна сесть… Адам, прошу тебя… Я ног не чувствую, — взмолилась она.
— Прежде всего ты должна разогреть кровь, — жестко заявил тот. — Прошу прощения, милая, но ты должна побегать. — Он подвел ее к своей лошади. — Поверь мне. — Быстрым движением, словно надеясь, что она не заметит, что он делает, Адам шарфом привязал к стремени кисть ее правой руки.
Софи, с трудом понимая происходящее, воззрилась сначала на него, потом на свою руку. Попытавшись высвободиться, она качнула головой и испуганно спросила:
— Что ты делаешь?
— Я знаю, что делаю, дорогая. — Адам взял в ладони ее лицо и поцеловал в губы. Затем взлетел в седло, натянул поводья и послал лошадь вперед.
Софья на мгновение остолбенела от удивления. Очевидно, ее способность воспринимать происходящее все еще была не на высоте, впрочем, как и ее самочувствие. Ну да, конечно, тупо соображала она, если кого-нибудь привязать к лошади и пустить ее вперед, то привязанный просто будет вынужден начать двигаться за ней. Это соображение вызвало очередную, хотя и ослабленную вспышку ярости. Пытаясь успеть за быстро идущей лошадью, она прокричала из своего мехового кокона:
— Прекрати, это отвратительно! Я тебя ненавижу!
— Ничего подобного, — усмехнулся Адам. — Ты меня любишь.
Софи задохнулась, но быстро закрыла рот, потому что легкие обожгло ледяным воздухом. К своему немалому удивлению, она почувствовала, как тепло возвращается в тело, проникает во все клеточки; даже боль в согревающихся пальцах на ногах вызывала блаженство. По мере того как сердце все сильнее разгоняло застывшую кровь, она ускорила шаг.
Спустя десять минут Адам остановился. Спрыгнув с лошади, он быстро отвязал шарф.
— Если нам не удастся обеспечить тепло в кибитке, тебе придется привыкнуть бегать таким образом каждый час. Даже в мехах мороз проберет тебя до костей.
Софи ответила не сразу. Впервые она сообразила, что, кроме них с Адамом, есть еще кто-то рядом. Ведь пока она бежала, сани следовали за ней, а ими управлял…
— Борис! — разнесся ее радостный крик над пустынной заснеженной равниной. — Как же я тебя не заметила!
— Вы вообще ничего не заметили, — сурово откликнулся мужик. — Не мудрено в вашем состоянии. Посмотрите, кто тут еще, — повел он рукой за спину.
Проследив за его жестом, Софья бросилась бежать, спотыкаясь в снегу.
— Хан!
Жеребец, уже привязанный сзади кибитки, вскинул голову и радостным ржанием приветствовал знакомый голос хозяйки.
— А где седло? Я поеду на нем! — требовательно обернулась она к Адаму, обхватив обеими руками морду коня и гладя его бархатный нос.
— Слишком холодно, чтобы тебе ехать верхом, — с сожалением покачал он головой.
— А вы? — напористо возразила она, прижимаясь к теплому боку своего любимца.
— Мы с Борисом будем меняться каждый час, — пояснил Адам. — Другие лошади побегут в поводу за санями. Им необходимо двигаться, а нам необходимо по возможности сохранять тепло. — Подойдя ближе, он взял ее за руку. — Пора садиться.
Софье пришлось подчиниться. Через несколько секунд в кибитку забрался и Адам, принеся с собой целую охапку шкур с толстым мехом.
— Когда ты ела последний раз? — Он постелил пару шкур на жесткую скамью, потом уселся рядом, накинул сверху другие и крепко обнял ее.
— Вчера, кажется, — пробормотала она, в полном блаженстве и покое уютно устраиваясь в его объятиях. — Но я не голодна! — Последнее было напрасно, потому что Адам уже выбирался наружу.
— Очень жаль, что мы не могли захватить с собой самовар, — проговорил он, спрыгнув на снег. Спустя некоторое время он вернулся, неся большую корзину с крышкой. Как только он захлопнул дверцу, кибитка тронулась.
— У нас есть сироп из красной смородины, — сообщил он, протягивая бутылку.
— Я бы предпочла водку, — сморщила она носик.
— Только не на пустой желудок. Выпей сироп. Сахар тебе полезен.
— В водке тоже есть сахар, — не уступала Софья, заглядывая в корзину. — А, так вот же она! — радостно воскликнула она, доставая желаемое.
