Англия, 1857 год.Лучшая шпионка во всем Лондоне Уинифред Бейл и ее возлюбленный, аристократ Теодор Дарлинг, вынуждены… скрываться. Ходят слухи, что они убили мистера Уоррена – самого влиятельного человека в преступном мире Лондона! – и не только унаследовали его империю, но и намереваются прибрать к рукам всю криминальную власть.Чтобы выманить Уинифред и Теодора, кто-то похищает их бывшего приятеля. Но похитители не знают, что он предал своих друзей и не рассчитывает на спасение. Тем не менее Уинифред и Теодор готовы прийти на помощь, даже если это приключение будет стоить им жизни.«Существует ли "долго и счастливо", после того как "зло" повержено? Или все не так просто и у любого поступка есть последствия? Именно это и предстоит выяснить нашим, уже горячо любимым, героям!Вторая часть романа вернет нас в прекрасный Лондон, который в этот раз приготовил для Уинифред и ее друзей более суровые испытания, и пройти их смогут не все…» – Марина (@from_neverwhere)
Si vis pacem, para bellum.
Хочешь мира – готовься к войне (лат.)
© Вэнити Д., 2023
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024
Вздохнув, Стеллан пододвинул к себе карты по зеленому сукну ломберного стола. О возвращении домой теперь можно было и не мечтать – он только что выписал соперникам чек на остаток своего годового дохода, а теперь, если проиграет, и вовсе влезет в долги. Эви с ним даже не заговорит.
Стеллан понимал, что должен остановиться. Понимал, что вместе с новенькими соверенами и хрустящими чеками он выкладывает на игральный столик собственные честь и достоинство. Даже выиграв эту партию, поправить свое положение он уже не сумеет, только короткая волна удовольствия от одержанной победы подхлестнет его снова войти в игру. И за то, что азарт всякий раз оказывался сильнее воли, он презирал себя.
Он прекрасно осознавал, что уже давно проиграл. Но невидимая, смутно осязаемая сила заставила его подцепить большим пальцем истрепанные ребра карт и взглянуть на масти на лицевой стороне.
Сердце Стеллана упало. Он со щелчком опустил карты обратно на стол и криво улыбнулся товарищам по игре. Сегодня с ним в задымленном клубе играли трое – лорд Келлингтон и Лоусон с Доджем, раздевшие его до нитки.
– Готовы раскошелиться, друзья? – с легкой улыбкой спросил Стеллан.
Внутренне он проклинал себя. Дурак! Зачем он только снова взялся за эти проклятые карты! Плохо было то, что он опять спустил все деньги на игры. Еще хуже – то, что эти деньги ему не принадлежали.
Чтобы спрятать болезненное разочарование, он глотнул из стакана плескавшийся на дне коньяк.
Додж взглянул на свои разложенные веером карты и заметил:
– Неужели и тебе наконец улыбнулась удача, Акли? Я-то думал, ты записался в благотворители.
Стеллан скрежетнул зубами.
– Не скалься раньше времени, Додж.
– По-моему, самое время. – Он с деланым равнодушием покосился на карты своего напарника, Лоусона, и перевел взгляд на Келлингтона, который составлял компанию Стеллану. – Хотя, пожалуй, благотворитель среди нас сегодня и правда есть.
Лорд Келлингтон лишь пожал плечами. Он прожигал деньги с уверенной беспечностью, доступной только очень богатым людям. Годовой доход Стеллана был для него всего лишь до нелепости высокой ставкой.
– Я благороден и даю ему возможность отыграться.
Лоусон усмехнулся, написал что-то мелом на сукне и тут же стер цифры рукавом.
– Надо же Акли на что-то содержать жену.
Они рассмеялись. Не улыбнулся только вечно невозмутимый Келлингтон.
Стеллан тоже выдавил улыбку и опустил голову. Какие же они ничтожества, все до одного. А он сам – хуже всех.
– Как это, «на что-то»? На твои денежки, Лоусон!
За столом снова негромко, но одобрительно прокатился смех. Келлингтон наконец удосужился взглянуть в свои карты – казалось, исход партии ему глубоко безразличен. Играли в трисет – кон делился между выигравшей парой. Но напарник настолько прохладно относился к деньгам, что Стеллан невольно задумался: может, Келлингтон сговорился со своими дружками и проигрывает намеренно, лишь бы насолить ему?
В конце концов, они так и не выиграли ни одной партии. Проиграли и на этот раз. Наблюдая, как Лоусон и Додж что-то подсчитывают, черкая мелом, Стеллан почувствовал облегчение. Наконец-то. Ниже падать попросту некуда.
Келлингтон сидел в кресле, откинув голову и опустив веки. Когда Стеллан встал из-за стола, он приоткрыл один глаз.
– Я рассчитаюсь за тебя, Акли, – негромко сообщил он.
Стеллан покосился на его руки. В манжетах сорочки Келлингтона сверкали новенькие бриллиантовые запонки.
– Будешь должен мне, а не этим болванам.
А Стеллан-то думал, что он уже на самом дне. Теперь он не понимал, чем расплачиваться хуже – деньгами или унижением.
– Спасибо, дружище, – поблагодарил он и отвернулся, чтобы снять с крючка на стене сюртук и спрятать горящее от стыда лицо. – Я все верну.
– Конечно, – рассеянно согласился Келлингтон.
Стеллан надел сюртук и, застегивая его на все пуговицы, повернулся к столу.
– Не останешься на ночь? – спросил Додж. Он старался подражать Келлингтону – спокойному, молчаливому, безразличному ко всему, – но природное любопытство всегда и везде брало над его потугами верх. – Может быть, тебя приютит какая-нибудь милая дамочка?
Проводить ночь в публичном доме у Стеллана не было ни желания, ни средств. Он планировал до рассвета шататься по улицам в опасной близости к Темзе и ее спускам – влажным и скользким от тумана. Будь его воля, он сейчас же вернулся бы домой, хоть никто его там и не ждал. Но сначала нужно было свыкнуться с новой, свежей ненавистью к себе.
